Пока он говорил, Янус и Клаудиа услышали за спиной шорох и, оглянувшись, увидели, что к ним приближаются три женщины, закутанные в саван, с плотоядным блеском в глазах. Вампир поднял руку, останавливая их и сказал на румынском:
— Поберегите силы, мои милые. Их кожа не для ваших зубов. Поищите добычу в другом месте.
Женщины быстро переглянулись и покинули склеп. Воздух снаружи огласился хлопаньем крыльев, после чего вновь наступила тишина.
Янус сказал:
— Мы оказались здесь не по велению судьбы. Мы пришли по собственной воле, чтобы просить тебя о помощи.
— Вот как! — улыбнулся вампир. — Это интересно. Мне уже давно не представлялся случай кому-нибудь… э-э… помочь!
— Мы хотим умереть, — сказала Клаудиа.
— Ах да, конечно, конечно! — засмеялся он. — В этом-то и заключается разница между мной и вами. Для меня бессмертие — это дар, величайшее благо.
— А для нас — проклятие, — произнес Янус.
— Вот именно, — сказал вампир.
Клаудиа выступила вперед и посмотрела ему в глаза, глаза мертвеца, светившиеся сейчас весельем и жестокостью.
— Ты можешь убить нас?
Вампир снова рассмеялся.
— Разумеется, нет, ведь это же очевидно! Боюсь, что если мы и далее будем пребывать в компании друг друга, то очень скоро почувствуем невыносимые терзанья голода.
— А знаешь ли ты способ убить нас? — спросил Янус.
— Знаю ли я способ убить вас, — повторил он, словно раздумывая, как ответить. Наконец, он улыбнулся.
— Конечно, знаю. Подобные вещи не представляют секрета для таких, как я, кому ведомы тайны самой преисподней.
— Только не говори о серебряных пулях, — сказала Клаудиа.
— По-твоему я темный крестьянин, vroloka, или невежественный раб? — сердито спросил он. — Я обладаю знанием, а не предрассудками.
Чувствуя возрождающуюся надежду, Янус спросил:
— Так ты знаешь, как нас убить? Ты знаешь, как положить конец проклятью?
— Само собой разумеется, — сказал он, облокотившись на гроб. — Решение вашей проблемы прямо противоположно породившей ее причине — это как бы зеркальное отражение. — Он опять улыбнулся. — Впрочем, не могу сказать, что в последнее время мне частенько приходилось иметь дело с зеркалами…
— Оставь свои шутки, — оборвала его Клаудиа. — Скажи, что нам нужно сделать, чтобы умереть?
— О, все, что может оборвать жизнь любого смертного, в состоянии убить и вас, как только будет снято проклятие, — ответил вампир. — А вот с этим, боюсь, у вас могут возникнуть трудности.
— Но как можно снять проклятие? — спросил Янус, стараясь не выдать своего нетерпения.
— Совершить нечто, противоположное тому, что первоначально навлекло его на ваши головы, — дружелюбно ответил он.
— Но мы же не знаем, почему это с нами произошло! — воскликнула Клаудиа. — Мы не помним ничего!
— Да, это правда, — кивнул Янус. — Наше прошлое давно покрылось тьмой. Я не знаю, как и почему я стал таким. Она говорит, что помнит, как я на нее напал…
— Но это не точно, — закончила она. — Может быть, это воспоминание, а, может, всего лишь сон.
— Не имеет значения, — улыбнулся вампир. — Здесь необходимы два условия. Оборотнем можно стать только вполне определенным образом и никак иначе, и только один, вполне определенный человек и при определенных обстоятельствах может им сделаться. Итак, первое условие понятно.
— Его должен укусить другой оборотень? — спросил Янус.
— Да, — ответил вампир, — его должен укусить другой оборотень.
— А второе условие?
Вампир тихо засмеялся.
— С какой стати я должен вам это говорить?
Ни Янус, ни Клаудиа сначала не нашли, что ответить. Наконец, Клаудиа сказала:
— Чтобы помочь нам избавиться от этой бесконечной пытки!
— Ах, ну да, конечно. Но почему я должен вам помогать?
Ответа не последовало. И вампир вновь заговорил:
— Из соображении морального долга? Или из чувства милосердия? Ради спасения несчастных беззащитных смертных из бесовского плена? — Он от души захохотал. Лицо Клаудии покраснело от ярости. Калди смотрел спокойно и холодно. Вампир продолжил:
— А, может, чтобы нанести удар силам зла? Или протянуть руку помощи себе подобным?
— Нет, — тихо ответил Янус, — из чувства самосохранения. Пусть это будет сделка: ты расскажешь нам все, что знаешь, а мы обещаем, что не вернемся сюда на рассвете и не вобьем тебе в грудь осиновый кол.
— Ах, боже мой! — сказал вампир, изображая удивление.
Клаудиа довольно улыбнулась.
— Ну, конечно же, самосохранение, старейший из земных помыслов. Если ты не уничтожишь нас, мы уничтожим тебя.
— Интересное предложение. — Казалось, его ничуть не тронула столь откровенно высказанная угроза.
— Я не шучу, — твердо сказал Янус. — Мы принесли смерть сотням ни в чем не повинных людей…
— Точнее сказать, тысячам, — поправил вампир.
— …и с учетом всех обстоятельств совершим акт благодеяния, уничтожив тебя.
— Безусловно, безусловно, мой бедный vrolok, — посмеиваясь, произнес он, — но все дело в том, что ты не можешь учесть всего, ибо ты не знаешь всего. Да ведь и о себе самом тебе известно гораздо меньше, чем мне. — Он с притворной печалью покачал головой. — Нет, ты не представляешь для меня угрозы.
