Основной фабулой детективов американского писателя Чарльза Вильямса могло бы послужить изречение «ищите женщину», потому что чаще всего главными героями его произведений являются представительницы слабого пола. Сюжетная линия его романов также непредсказуема и таинственна, как и поведение женщины. Ч. Вильямс — искусный мастер детективного пера, умеющий предугадать ход мысли, перехитрить и удивить читателя.
Совсем небольшой городок.
Шоссе вливалось в него с запада, через мост, перекинутый через медленную и мутную реку с непроизносимым индейским названием, а потом проходило по деловому району города, превращаясь в широкую улицу с площадкой для стоянки автомашин и четырьмя фонарями.
Я как раз миновал последний фонарь и стал сворачивать направо, в переулок, как вдруг какой-то водитель грузовика, не оглянувшись, дал задний ход.
Слева шла еще одна машина; я сделал все, что мог, — нажал на тормоза, прежде чем врезаться в грузовик. Послышался скрежет металла и вслед за ним звон битого стекла, усеявшего мостовую. На залитой солнцем улице все головы повернулись в нашу сторону.
Я поставил машину на ручной тормоз, вылез и, оценив ущерб, сокрушенно покачал головой. Передний бампер висел неизвестно на чем, а измятое правое крыло и разбитая вдребезги фара почти вдавились в колесо. Но еще неприятнее было смотреть на струю горячей воды, которая вытекала сквозь дыру в радиаторе.
Водитель грузовика с воинственным видом выскочил из кабины. Он был около шести футов ростом, худощавый, с крепким носом, и от его костлявой физиономии пахнуло дешевым мускателем.
— Слушай, ты, болван! — заревел он. — Ты что, на треке гоняешь?
Плохое настроение накапливалось во мне еще до инцидента и не хватало только этого налитого вином малого, чтобы сорваться.
Левой рукой я сгреб его за воротник, а правой уже собирался смазать по физиономии, но в тот же момент понял всю ребячливость такого поведения и просто оттолкнул его. Он угрожающе залопотал, и в ту же минуту на мое плечо тяжело легла большая рука. Я обернулся. Рядом со мной стоял толстяк и смотрел на меня твердым и авторитетным взглядом. На нем была полицейская форма.
— Превосходно! — сказал он мне. — Хотите затеять ссору, так затевайте со мной. Это по моей части!
— О’кей, о’кей! — буркнул я. — Мы ведь не на войне.
Он не сводил с меня жесткого взгляда:
— А вы мастак швыряться людьми!
Вокруг начала собираться обычная в таких случаях толпа — и едва ли для того, чтобы провозгласить меня «Мисс Северная Флорида». Все выглядело так, будто я не только врезался в грузовик, но и затеял скандал, и мои калифорнийские права вряд ли могли помочь делу.
Полицейский повернулся к водителю грузовика:
— Все в порядке, Фрэнки?
«Еще этого не хватало, — подумал я угрюмо. — Они, наверное, родственники».
Фрэнки излил свои жалобы — во всем виноват только я, проклятые туристы носятся по городу со скоростью 60 миль. Когда он иссяк, я осмелился предложить на грош истины, но что можно купить за гроши? Я посмотрел на вытянутые шеи любопытных, выискивая свидетелей, но никто ничего не видел или не хотел признаваться в этом.
— Ну ладно, приятель! — сказал толстяк-полицейский с мрачной холодностью в голосе. — Предъявите свои права!
Я достал из бумажника права и мысленно обещал себе, что, если мне когда-нибудь доведется попасть в этот город еще раз, я перед этим сдам машину в багаж, а сам пойду пешком. Но в этот момент с тротуара сошла высокая, с темными волосами девушка и подошла к нам.
— Я все видела, — сказала она полицейскому и сразу выложила все, что произошло в действительности.
По какой-то непонятной причине — я не смог определить, в чем тут дело, — реакция полицейского показалась мне странной. Он явно знал девушку, но не произнес ни слова приветствия; выслушав ее рассказ, он кивнул, но этот кивок был короткий и какой-то неохотный, даже в известной степени враждебный. А девушка написала что-то на карточке и подала мне.
— Если ваша страховая компания захочет меня видеть, то найдет по этому адресу, — сказала она.
— Спасибо вам миллион раз, — ответил я, вкладывая карточку в бумажник, — очень мило с вашей стороны.
Она вернулась на тротуар. Кое-кто из толпы проводил ее взглядом, и в этих взглядах я почувствовал ту же враждебность, которая удивила меня у полицейского.
У меня создалось впечатление, что ее все знают, хотя никто не сказал ни слова. А она прекрасно владела собой.
Не знаю, то ли благодаря ее рассказу, то ли потому, что полицейский, приблизившись к Фрэнки, почуял наконец дух мускателя, но картина несколько изменилась в мою пользу. Он поставил Фрэнки на свое место, пролаяв ему в лицо, как на строевых учениях, пару фраз,и написал рапорт. Однако никаких квитанций не выдал. Повреждения, причиненные грузовику, были незначительными. Мы обменялись сведениями относительно страховых компаний, а подоспевшая машина техпомощи взяла на буксир мой автомобиль. Я поехал в гараж вместе с водителем. Гараж находился как раз при въезде в город, у реки, на западной окраине.
Было около двух часов жаркого и безветренного летнего дня. В ярком сиянии солнца тени напоминали пролитые чернила. Моя рубашка промокла от пота.
Я выехал из Нью-Орлеана рано утром и до обеда рассчитывал проехать через Сент-Питерсберг и окунуться в заливе.
