Габи едва заметно шевелится, но спустя мгновение её щека оказывается плотнее прижата к моей ладони, и я начинаю думать, что мне просто видится всё это во сне… Только вот мне не снятся сны — лишь воспоминания.
Отбросив любые мысли, я делаю самое странное, чего мог бы от себя ожидать: наклоняюсь и обнимаю её, и меня охватывает самый невероятный запах — аромат травы на рассвете, чуть мокрой от росы, нагретой солнцем листвы и — совсем немного — цветов.
Я обвиваю её плечи руками и прижимаю хрупкое тело к себе, ощущая, как оно напрягается. Чего я жду? Что девушка испугается и убежит от меня куда-нибудь подальше. Но Габи судорожно вздыхает, делает едва уловимое движение, обвивая меня руками и прижимается в ответ. Мои напряжённые мышцы, как в прошлый раз, словно сводит судорогой. Мне нечем дышать, хотя её нежные руки едва ли сжимают меня.
«На что ты решился, Дэннис, ради этой девочки?» — звучит в голове вопрос. Не могу различить, принадлежит он Ньюту Оутинсу или же это я не могу ответить на собственный вопрос.
Не знаю, сколько времени проходит, пока я вдыхаю запах её волос.
А потом моя лента пищит, напоминая, что пора возвращаться в реальность.
Я лишь немного отстраняюсь и смотрю, как порыв ветра гладит золотистые волосы. Неужели она может быть ещё красивее, чем мгновение назад? Сам ветер прислуживает ей, расчёсывая светлые локоны. По сравнению с горячей кожей Габи, потоки воздуха кажутся холодными. Но девушка прижимается ко мне, словно это не она, а я могу согреть её. И тогда я делаю ещё более глупую вещь: я едва ощутимо касаются губами её лба, и их обжигает горячая кожа, посылая волны тепла по моему телу.
Девушка вздрагивает. Наверняка она думает, что это ошибка…
А что думаю я? Моё измученное сердце бьётся лихорадочно, как будто я только что сдавал нормативы всему Совету безопасности крыла. Я не решаюсь коснуться её подбородка, хотя до боли хочу заглянуть в глаза, и только произношу:
— Нам нужно идти, — и собственный голос кажется чужим…
Габи на мгновение поднимает голову, но тут же отступает, старательно вглядывается в степи, будто скрывая своё лицо.
В полном молчании мы выходим в коридор, дожидаемся лифта и спускаемся вниз, на самый первый этаж. А в моей голову крутится одна-единственная мысль: что я натворил?..
Трудно сосредоточиться и взять себя в руки. Когда мы проходим мимо охранника, меня бесит его внимательный взгляд, изучающий Габриэллу.
— Машина готова? — бросаю ему грубовато, и мы выходим на улицу.
Виктория прямо у крыльца, и меня это не удивляет. Пунктуальности у Сьерры не занимать.
Я открываю дверь, пропуская Габриэллу в салон, а потом сажусь я, и рядом со мной раздаётся голос майора:
— Опоздали на две минуты, — сообщает девушка, но на удивление в голосе не слышно раздражения или презрения.
Я оборачиваюсь к Сьерре и встречаю её взгляд. Напряжённый.
— Динаты перенесли дату визита, — говорит майор. — Точно неизвестно, когда приедут, но генерал подозревает, что быстрее, чем ожидали. Он отдал приказ отвезти землянку домой и быть наготове, ждать указаний.
Землянку? Для Сьерры это уже проявление мягкости.
Она распознаёт мой взгляд, но оправдываться не в её стиле.
— Хотела её смерти, а теперь проявляешь снисхождение?
— Нет, не проявляю, — отрезает Сьерра с готовностью. Она наклоняется чуть ниже и, пока я не успел отстраниться, быстро шепчет: — А если ты про нас с тобой — в лифте, то не преувеличивай: она бы не умерла без тебя».
Я не это хотел сказать, но не оправдываюсь, просто порывисто отстраняюсь.
— Пока ты доставил не столько неприятностей, сколько я ожидала, — всё-таки объясняет Сьерра, и я с трудом сдерживаю усмешку.
Майор бросает в зеркало быстрый взгляд на Габриэллу и несколько раз собирается что-то сказать, но решается далеко не сразу.
— Хватит солнечной энергии? — наконец говорит она, и я не могу не заметить, что в этой фразе даже нет ни единого местоимения, ведь Сьерра не знает, как назвать землянку, чтобы я не посчитал это слабостью.
— Хватит, — уверенно отвечаю я за землянку.
Сьерра отходит, но прежде, чем уйти, заглядывает снова и говорит:
— Здесь было полно пчёл. Вы привлекли их внимание.
Вот и объяснение внезапной человечности майора: генерал получит, что хочет, — появление светлячка не осталось незамеченным в Улье.
— Как удалось выяснить? — уточняю я.
— Один союзник сказал, — отвечает Сьерра ехидно, и я понимаю, о ком речь, ещё до того, как она добавляет: — Связист.
Только генерал может верить, что Даниэль будет ему верен.
— Где Коди и Алан? — спрашиваю, пока майор не ушла.
Она смотрит на меня достаточно красноречиво, чтобы я понял, что меня это не касается. Но если Джонс мало меня волнует, то об исчезновении Коди я не хочу потом узнать из новостей.
Сьерра закрывает дверь и отходит. Мы выезжаем из внутреннего двора. Делаю глубокий вдох. Эта непростая вылазка скоро подойдёт к концу.
Непростая и самая лучшая за жизнь на этой станции…
Мы едем в тишине, и только иногда я чувствую на себе взгляд Габриэллы.
— Ты сказал, что гены тех странных существ взяты у реальных людей, — наконец, говорит она.