С детства нас учили, что лес живёт. Он дышит, радуется, ему бывает грустно и может быть больно, если мы не будем относиться к нему с уважением и любовью… Этот лес совсем не такой. Он жив, как и другие леса Фрактала, но нисколько на них не похож… В этом лесу меня пробирает дрожь. Здесь не слышно птиц. Не видно животных, кроме насекомых и змей. Клопы, термиты и тли, обложив растения, сосут их соки. Чёрные грибы, над которыми витает плотная дымка, густо усыпают стволы деревьев, покрытые гниющей, слоящейся корой. Воздух пропитан запахом плесени и чего-то противно сладковатого. Здесь царит сумрак, и солнечный свет с трудом пробивается к земле. Краски приглушённые, сероватые, словно из всего живого выкачали кровь и соки…
Я должна признаться себе: я заблудилась.
От этой мысли ещё труднее дышать. Отчаянно хочется бежать отсюда со всех ног, но я, сбивая дыхание, бегаю по кругу, пока не останавливаюсь, уперев руки в колени и пытаясь прийти в себя.
Хочется хотя бы залезть на дерево, на самую вершину, и вдохнуть свежий воздух. Но, глядя на ветви, которые словно тянутся ко мне, пытаясь схватить, я не решаюсь даже прикоснуться к стволу. В какой-то момент мне видится, что среди деревьев мелькают тёмные силуэты — люди в длинных плащах. Кожа покрывается мурашками, на лбу выступают капли пота. Я замечаю тёмные фигуры боковым зрением, и, чувствую, как сердце едва не останавливается, а следующего вдоха не хватает, чтобы глотнуть воздуха. Когда резко оборачиваюсь, никого нет…
Снова начинаю бродить между деревьями, с брезгливостью уклоняясь в стороны, чтобы к чему-нибудь ненароком не прикоснуться, но моим стопам приходится хуже всего, ведь ими я чувствую мерзкую влажную землю и сгнившие листья. Продолжаю ощущать на себе чужой взгляд, словно кто-то невидимый наблюдает за мной, и боязливо оглядываюсь, из-за чего вновь и вновь налетаю на сухие ветви, что царапают кожу.
Нам рассказывали об этом в детстве — леденящие душу истории о Диких землях, что кишат корриганами. В них говорилось о жутких видениях и страхе, пробирающем до костей. Нас пугали ужасающими чудовищами. Но сейчас… сейчас больше всего меня тяготит неестественная тишина.
Я давно потеряла Нону из виду. Не доносятся и голоса ближних. Я видела, сколько эдемов отправилось за нами, но как только ворвалась в этот лес, то сразу же потерялась среди деревьев, и какие-либо звуки просто исчезли. Только ветви неприятно хрустят под ногами, заставляя меня то и дело боязливо оглядываться.
«Никогда не отправляйтесь в Дикие земли».
«Чёрный лес в горах за Фракталом полон корриганов и злобных существ, коим нет названия».
«Если вы оказались среди умирающих деревьев, но не чувствуете, что их можно исцелить, бегите со всех ног».
Только вот в каком направлении?..
Остаётся надеяться, что ужасающие истории, которые нам рассказывали в детстве, — лишь мифы, защищающие от глупых поступков. От таких поступков, на какой осмелилась я… Покинула свой народ. Вышла за границы Фрактала. Достигла Диких земель. И всё из-за Ноны. «Из-за тебя самой», — возражает внутренний голос, и он прав, но по спине пробегает холодок, и я не готова признаться в собственных ошибках.
Продолжаю бесцельно бродить, тщетно пытаясь вспомнить, откуда пришла, как вдруг моё внимание привлекает ствол дерева, точнее, изображение на коре: в тонком круге изображён цветок фацелии — знак, который есть у многих эдемов на коже, и у меня в том числе. Только обычно он яркий: круг синий, а солнечный диск на фоне пылает жёлтым и фиолетовым. Это же изображение — на коре — как и всё остальное, лишено каких-либо цветов… Из-за этого я даже не сразу заметила знак. А теперь, присмотревшись, вижу его на многих деревьях, которые стоят словно по кругу.
Чувство, что за мной пристально следит чей-то взгляд, становится ощутимее. Не знаю, почему, но от вида выцветших изображений Иоланто моя душа цепенеет, а ноги несут прочь, хотя я не знаю дорогу и вновь бреду, не сразу осознавая, что лес вокруг начал меняться.
Мурашки больше не покрывают кожу, холод по спине, который я чувствовала прежде, исчезает, пропадает удушающий сладковатый аромат, и я ощущаю только запах влажного мха, покрывающего камни и пружинящего под босыми ногами. Моё дыхание выравнивается. Чувствую, если не лёгкость и умиротворения, то хотя бы спокойствие… Нет: покой — вот единственно правильное слово.
Я прохожу между деревьями и замираю, глядя на озеро, окружённое кипарисами, изредка среди них встречаются ивы. Стволы первых величественно поднимаются над водной гладью, вторые устало клонят к ней ветви. Над озером стоит густой туман, лишь в нескольких местах он истончается, открывая взору чёрную неподвижную воду, в которой до мельчайших подробностей отражаются стволы деревьев.