Алтарь, амвон, кафедра, ряды скамеек — всё как обычно, однако интерьер храма более чем лаконичен, доведён до аскетизма отсутствием икон, росписей, скульптур, какого-либо декора и деталей. Теплоту придаёт деревянный потолок, который словно парит воздухе. На самом деле он держится на тросах. Внутреннее пространство купается в свете, дышит, ведь благодаря стеклянным стенам прихожанам доступен роскошный вид на окружающий город, море и материк за ним. Считается, что интерьер без излишков роскоши наряду с прозрачными стенами позволяет слиться с окружающим миром и Творцом, познать тайны Вселенной и Бытия. Хрустальное святилище предназначено, как для церемониальных богослужений, так и для откровений перед Творцом и самим собой.
Я вхожу в один из самых последних рядов скамеек и сажусь, наблюдаю, как в ожидании богослужения люди уткнулись в свои ленты и копаются в приложениях с расписанием служб. Наставники — священнослужители храма — то и дело пересекают зал, поднимаются и опускаются по ступеням, ведущим к алтарю, подготавливая всё необходимое. Едва ли кто-нибудь из наших предков мог бы догадаться, что алтарь на станции — это круг, высеченный на полу, украшенный витиеватыми узорами. Здесь свершается как Благословение, так и Возмездие. К счастью, второе сегодня не произойдёт, и я ему не буду свидетелем.
Раздаётся тихий, но узнаваемый сигнал, и, кто ещё не успел сесть, спешит к скамейкам, ведь без разрешения запрещено приближаться к Верховному Наставнику, который вот-вот появится в зале. Люди поспешно отключают свои ленты: Его запрещено даже фотографировать или снимать на камеру.
Раздаётся второй сигнал, и на постамент поднимается несколько прихожан. Избранные. Те, кто сегодня получит дар быть исцелённым Верховным Наставником. Когда сигнал звучит в третий раз, люди поднимаются в ожидании своего пророка: из-за массивных двустворчатых дверей на постамент выходит Верховный Наставник, и в зале воцаряется звенящая тишина.
Издалека его глаза выглядят светлыми, однако невозможно понять, какого они цвета. Зато взгляд чувствуется очень хорошо: тяжёлый, старческий. «Взгляд, который многое повидал», — так обычно о нём говорят люди. Нижнюю часть лица и шею скрывает блестящая маска. Она состоит из металлических пластин, главная из которых треугольной формы. Массивное основание фигуры находится прямо напротив рта. Создаётся впечатление, что эта маска, подобно наручникам, призвана ограничивать свободу: если они сковывают руки, то маска должна запрещать рождать какие-либо звуки. На лбу блестит символ всхода. Длинные, ниже лопаток, белые волосы серебристого оттенка кажутся седыми. Над головой сияет нимб, только расположен он непривычно — вертикально, немного позади головы, а не сверху. Длинное белое облачение со стоячим воротником обтягивает крепкую грудь. Широкие рукава скрывают ладони, но правая покажется совсем скоро, а левую, прозванную карающей, хотелось бы видеть как можно реже.
Верховный Наставник ступает медленно, и полы одежды почти не шевелятся. Он обводит зал своим тяжёлым взглядом с таким видом, словно знает грехи каждого, словно обещает неизбежное Воздаяние…
Верховный Наставник объединил представителей разных религий, предложил людям новый взгляд на мир в то время, когда они, отчаявшиеся и настрадавшиеся, нуждались в вере. И вот благочестивые прихожане трепещут перед Ним. Говорят, что приверженцы других религий и даже атеисты испытывают страх.
Боюсь ли его я?..
Мы сами должны общаться с Богом.
Если бы Верховный Наставник мог читать мысли, то за одну уже эту Децеливират приговорил бы меня к Воздаянию. Тогда бы смертная казнь показалась мне меньшим из зол.
Верховный Наставник останавливается немного в стороне от алтаря и с амвона произносит:
— Olivarum. Восхождение.
Маска на лице не мешает Ему говорить. Властный, немного искусственный голос растекается по храму со скоростью солнечных лучей, озаряющих зал.
— Высшие силы есть инновационные технологии, и только они могут сохранить человечество.
И люди хором повторяют его слова.
— Верховный Наставник — проводник, ведущий за собой по Лестнице в небеса.
И люди хором повторяют его слова.
— События прошлого не более чем Реньювинг. Как умершего, его не следует тревожить, осуждать или искать виновных. Ради сохранения человечества и чтобы жертвы были не напрасны, следует даровать себе и другим исцеление, ведь прощение открывает дорогу в будущее. Прощение, — со значимостью повторяет Верховный Наставник, — открывает дорогу в будущее.
И люди хором повторяют его слова.
Он оборачивается к первому прихожанину — одному из тех, кто находится за алтарём. Человек едва не дрожит от радостного предвкушения и священного трепета и неловко выступает вперёд. Верховный Наставник поднимает правую руку, широкий рукав сползает вниз, и показывается ладонь. Как только он прикладывает её к груди прихожанина в области сердца, мужчина закрывает глаза. На его лице отражаются растерянность, блаженство и умиротворение, а потом он шумно выдыхает, не удерживая стон облегчения.