«Я выведу землянку в город и случайные прохожие увидят её. Она не должна вести себя, как дикий зверёк — прятаться в укромных уголках при любом шорохе, шипеть, царапаться и огрызаться. Делай с ней всё, что хочешь, но землянка должна казаться одной из нас, помнить, где находится, не воспламеняться и не мерцать своими тупыми узорами, не покрываться цветами, когда ей вздумается. Придёт время, и она встретится с пчёлами; правда о том, кто она такая, не должна прозвучать из её уст. Я хочу быть уверен, что она не взболтнёт лишнего при встрече с Оскаром Флоресом, но даст понять, что она — моя рука, протянутая повстанцам. И ещё: никакой карты Третьего крыла! Я не хочу наказывать собственный трофей, но, если она попробует избавиться от моей опеки, сам догадайся, что я с ней сделаю. Никаких карт! Она должна оставаться слепым котёнком. А чтобы для других это не показалось странным, представим её гостьей из Эпицентра».
Как мне объединить все эти требования так, чтобы результат удовлетворил Бронсона?..
— Он сказал объяснить тебе, как мы живём, — начинаю я, чувствуя на себе внимательный взгляд Габриэллы, — рассказать, что представляет собой станция и как ведут себя её граждане. Всё это призвано дать тебе представление о том, как стоит держаться.
Я сажусь на стул возле кресла виртуальной реальности, а ей указываю на само кресло, боковым зрением замечая, что она выполняет мою молчаливую просьбу.
— Генерал рассчитывает, что при встрече с… определёнными людьми ты проявишь рассудительность, — продолжаю я, отыскивая в полках виртуального кресла линзу и точным движением надевая её. — Он надеется, что ты сможешь если не выступать полноправным участником переговоров, то хотя бы намекнуть нелегальным гражданам, кем являешься.
Я отыскиваю две пары цифровых перчаток и надеваю одну из них.
— Однако сказать открыто будет нельзя. Мы должны справиться с этим так, чтобы Бронсон остался доволен. В ином случае он оставит тебя здесь. И лишь до тех пор, пока ты не начнёшь представлять для него угрозу.
Наши взгляды встречаются.
— Поэтому о том, как мы живём, я расскажу тебе правду, — произношу я тихо, как будто шёпот поможет нам выжить. — И даже больше — отвечу на любой вопрос, который ты задашь. Но ты должна быть умной и разобраться, что говорить можно, прежде всего генералу, а чего — нельзя.
Я произношу эти слова со значимостью, не сводя взгляда с девушки и всей душой надеясь, что она достаточно чувствительна, чтобы понять, насколько всё серьёзно.
Глаза Габриэллы блестят, и эта покрытая росой зелень в них говорит сама за себя.
— Я помогу, но самому мне не справиться.
Протягиваю ей вторую пару перчаток, и она послушно принимает её.
— Будет больно? — спрашивает девушка жалобно, из-за всех сил пытаясь не выдать страх, и моё измученное сердце сжимается в ответ.
— На этот раз нет, — обещаю я. — Это просто перчатки, которые прикрепляются к ладоням, — я поднимаю свои руки, показывая, что с ними не произошло ничего страшного. — Мы используем их очень часто, когда работаем с виртуальным креслом, как сейчас, — я дёргаю за датчики, прикреплённые к подушечкам пальцев, а землянка пристально наблюдает за моими действиями и натягивает перчатки, однако, когда они оказываются на её ладонях, датчики застревают среди пальцев и не достают до подушечек.
Не хочу лишний раз травмировать её. Или себя. Поэтому спрашиваю:
— Можно?
Она кивает, и я помогаю закрепить концы перчаток на её пальцах.
— Ты ответишь на любые вопросы?
Мои ладони на мгновение замирают поверх её. Я поднимаю взгляд и вижу в глазах девушки смирение напополам с решимостью, которую прежде в них не замечал. Не представляю, что она хотела бы узнать больше всего…
Вспомнив, что мои руки всё ещё касаются её ладоней, я поспешно их убираю.
— Да.
Я заставляю себя отвести взгляд и протягиваю девушке очки и один наушник, а сам вставляю в ухо второй. Габриэлла внимательно наблюдает за моими движениями и вставляет в ухо свой наушник.
— Ты будешь видеть всё так, словно это происходит вокруг тебя. Однако помни, что этот мир лишь виртуальный — ненастоящий. Поэтому, чтобы ты не увидела, не пугайся.
Сначала мы не видим ничего, кроме разноцветных огоньков, что игриво мерцают то здесь, то там. Чуть позже перед глазами загораются тысячи звёзд, и прямо в воздухе возникают голубоватые границы экрана и густой туман внутри, из которого медленно показывается синий круг в зелёном обрамлении, похожем на венок. В него вплетена золотая лента с надписью: «Ради будущего». В центре изображены раскрытые ладони, а над ними — красная бабочка.
— Это главный символ станции, — предупреждаю я. — Когда ты покинешь эти стены, то будешь видеть его повсюду.
Я замечаю, что Габриэлла хмурится и задумчиво прикасается к правому уху, а потом, словно очнувшись, прячет его за волосами.
На виртуальном экране возникает космическая станция, издалека напоминающая бабочку. Изображение постепенно приближается, пока не становится видна ось, вокруг которой, подобно центрифуге, вращаются, четыре крыла.