– Вера, слушай меня. Поговори с Леоном. Объясни, что любишь меня, если надо задобри как – то. Ты если захочешь можешь быть очень милой.
– Не понимаю.
– Да чего ты не понимаешь! Я не хочу тут сдохнуть! Я выйти хочу! Твоя судьба… Нет, наша судьба в твоих руках. Он тебя захочет, воспользуйся этим.
– А как же… Мы? Ну то есть, как ты после этого со мной. Он же девственность мою забрал, а я ее для тебя хранила.
– Детка, детка, времени все меньше. Ты должна сделать все, чтобы помочь мне. Все, понимаешь? А я никогда тебя ни в чем не упрекну! Знаю, что каждый раз ты будешь представлять меня. Страдать ради меня. Ты же любишь только меня детка, верно?
– Верно, Коля. Конечно люблю!
– Сделай это ради нас, ради нашего будущего, потом это забудется. Вера, вытащи меня.
– Вытащу! Вытащу милый! – кричу в трубку, а в ответ лишь тишина. Закончилось время.
Я сглатываю, смотря в разбитый экран телефона, слушая как часто бьется собственное сердце. Я не смогу. Не смогу с ним сама. Я не выношу его. Ненавижу. Но ради Коли попробую… Может быть не буду кричать так громко? Или… Перетерплю боль.
Нет, нет, нет! Я не смогу.
Выкручиваю воду до минималки, обдаю себя почти жидким льдом. Потом звоню Ринате.
Мне нужно выдохнуть. Поработать. Может потанцевать. Просто проветрится. А еще лучше не потерять работу, пока Коля в тюрьме.
– Рината. Я знаю, что ты на меня зла, но я вчера… Я снова попала в больницу. Сегодня уже все. Я работать готова. И танцевать тоже.
– У нас тут банкет намечается, приходи, поможешь. Потом поговорим.
– Спасибо! – кричу в трубку, бросаю и кидаюсь одеваться. Джинсы, футболка, волосы в сушу как можно быстрее, оставляя их немного влажными.
Смотрю в свое бледное лицо и задаюсь вопросом, как это делают проститутки, каждый раз отдавая свое тело….
Как же быть с душой, что кровоточит? Болит…
Больно даже думать об этом, лучше поработать. Работа она всегда спасет…
Я долго сушу волосы, потом долго выпрямляю. Наношу макияж. В общем делаю все, чтобы ощутить себя той девчонкой, которая была еще два дня назад. Два дня, а кажется мир перевернулся. Любимый в тюрьме, а я собственность какого зверюги.
На стиральной машинке в ванной снова вибрирует телефон, и я вижу очередной незнакомый номер. Опять он? И чего ему неймётся. Уже полчаса названивает.
Игнор лучшее лекарство от страха и ненависти. Ведь если закрыть глаза, можно даже представить, что его не существует?
Наконец надеваю джинсы, кофту, сверху накидываю плащ. С каждым привычным движением становится дышать легче. С каждой минутой приходит мысль, что нужно просто поговорить с этим Леоном. Ведь на самом деле он кажется нормальным человеком, ну почти. Зачем ему истеричка вроде меня.
Выхожу из квартиры, закрываю дверь и спускаюсь на первый этаж. Лифты не моя тема. И не важно, что живу на девятом.
На улице солнце разгулялось, и я подставляю свое лицо его лучам. Все можно пережить. Не раз и не два я слышала эту фразу. От мамы, пока та была жива, от бабушки, которой меня не отдали, от девчонок постарше, которых брали силой.
Я удивлялась, как они после такого спокойно могут улыбаться, рассказывая обо всем хладнокровно. Тогда я думала, что умру если со мной случится подобное….
Живая, тоже могу улыбнуться.
По дороге на остановку в магазин забегаю. Тут и банкомат.
На карте та же сумма, что и была два дня назад. Почему – то это вызывает спокойствие и уверенность. На эти деньги я могу даже взять путевку куда-нибудь на море. Глупая мечта детства, его увидеть. А могу заплатить за учебу. А могу… Да, могу сложить их вместе с теми деньгами, что спрятаны в квартире и отдать Леону.
Он же бандит. Они любят деньги.
Может тогда не придется притворяться, выпрашивать свободу Коли. Просто отдам все и верну себе любимого. Верну себе тот спасательный круг, за который привыкла держаться.
Снимаю все, оставляя себе несколько тысяч на еду. Складываю в рюкзак, что за плечами и иду купить себе еды. Питьевой йоргурт, булочки со сгущенкой и конечно пара фруктовых жвачек.
На кассе ставлю рюкзак на ленту помимо продуктов, чтобы достать карту, которую убрала вместе с деньгами. Меня кто – то толкает в спину, и я поднимаю голову. Безобидная старушка. Моргает.
– Прости, милая, не вижу совсем.
– Ничего, – у нее падает кошелек, а оттуда высыпаются монеты. Так жалко ее, господи. Пенсия маленькая, помочь некому.
Помню, как хотела после смерти родителей с бабулей остаться, но той не на что было меня содержать.
Собираю все монетки до единой, складываю в кошелек и поднимаюсь, чтобы отдать ей. Она улыбается, кивает.
– Спасибо, душенька, добрая ты девочка. Все у тебя хорошо будет.
– Спасибо, – поворачиваюсь к рюкзаку и вдруг на меня падает тень, а по венам жидкий мороз пускают. Оборачиваюсь и ахаю, замечая, как Зверев отрывает от пола старушку и удерживает в воздухе.
– Боже! Отпусти ее! Ты что делаешь!? Охрана!
– Отдай то, что взяла, старая, а то к праотцам раньше времени отправишься, – он почти бросает ее, я хочу кинуться на это чудовище, как вдруг морщинистая рука протягивает мне мой кошелек. Мой… Кошелек. С деньгами.
