После Вторжения, изменившего привычный мир, прошло несколько лет, и жизнь потихоньку налаживается. Я наконец-то начинаю чувствовать, что быть хозяйкой Дома Шиори не только сплошные хлопоты, но еще и приятные привилегии. Но наслаждаться ими в полной мере не дает старая контузия. Из-за нее брат закрыл меня в Доме и никому не дает ко мне приблизиться? Или… У него есть другая причина?
Поезд разгонялся по крутому склону перед тем, как ворваться в радугу.
Когда я наконец-то взяла себя в руки и немного успокоилась, картина за окном уже сменилась. Остались позади окраины столицы: исчезли полустанки с короткими платформами, и все эти пристанционные маленькие домишки, и заводские трубы, коптящие клочковатым черным дымом в небо.
Это была хорошая идея: добираться до последней станции перед Стрепом поездом, который, как оказалось, развивал очень приличную скорость. Экипаж, даже управляемым Гневом, шел бы не так быстро.
– Сейчас будет самый длинный туннель Ронга, – сказал кто-то совсем рядом. В мужественном голосе прозвучал детский восторг, но слова пронеслись мимо меня. Не задев, уплыли в неведомую даль вслед за дымом, который стелился над крышей нашего паровоза.
Так что я не ответила. Даже не шелохнулась. Несмотря на то, что прошло уже много времени с тех пор, как поезд покинул столицу Ронга, отчаянная решимость все еще переполняла мое разгоряченное сознание. В таких растрепанных чувствах я не ручалась за то, что могу вытворить в следующее мгновение. Мне еще хватало остатков здравого смысла просто ничего не делать, пока в голове хоть немного не прояснится.
Сколько просидела вот так? Не знаю. Вздрогнула и пришла в себя только, когда вагон дернулся на стыке, и баул больно ударился в мое бедро. От боли вышла из своих мыслей и огляделась.
Я взяла билет в купе второго класса: не слишком роскошно, но довольно комфортно. Симпатичная отделка под темное дерево, сидения оббиты мягким серым бархатом. Достаточно светлым, чтобы смягчить торжественную тень от стен, и в то же время настолько туманным, чтобы не бросалась в глаза затертость.
Мы и в самом деле въехали в туннель. На секунду купе поглотила непроглядная мгла, но тут же замерцали бледным и сумеречным светом молочные шары-светильники на потолке и в боковых нишах. Свет был рассеянный и слабый, но хорошо проявлял мое отражение в темном окне. Лицо бледной луной в ореоле протуберанцев рыжепрядей медленно плыло во внешней тьме, не отставая ни на дюйм от стремительно несущегося поезда. Образ загадочной незнакомки, преследующей меня в болезненных видениях и вот теперь – наяву. Раньше я старалась убежать, оторваться от нее, но сейчас – наоборот. Сама рванула навстречу, и так или иначе мы должны наконец-то столкнуться лицом к лицу. Амен!
Глаза ослепила яркая вспышка: ничтожный промежуток между коротким туннелем и длинным. Солнце ворвалось в купе, чтобы совсем скоро пропасть и уже надолго. Эта вспышка окончательно вывела меня из транса. Раздумья закончились. Пришла пора действовать.
Я схватилась за ручки тяжеленого баула, чтобы поднять его к верхнему багажному отсеку и плотнее закрепить там. Ничего особенного в нем не было – в основном, всякие тряпки и женские безделушки. Бутылочки и флакончики с косметическими средствами, к которым я всегда, даже в самые тяжелые и безнадежные времена, питала слабость. Исключение составлял только тяжелый старинный меч, завернутый в мое самое праздничное платье. Никакого особенного умысла или сакрального значения: просто в этом длинном широком платье оказалось так много материи, что ее хватило, чтобы завернуть меч полностью. И сейчас я боялась, что от сильного толчка, с которым поезд врывался в радугу, меч распорет и нежное тело платья, и мягкую кожу баула.
Симпатичный парень, сидевший напротив, вскочил, протягивая руки к моему багажу:
– Давайте я вам помогу.
У него оказались невероятно синие, огромные глаза под черными ресницами. Красота банальная, но действующая безотказно. По крайней мере, на меня – точно. Но я быстро отодвинулась от обладателя прекрасных глаз:
– Пожалуйста, не подходите… Не приближайтесь ко мне…
– Что случилось? – он искренне недоумевал и все еще протягивал руки.
– Ничего, но…
Мне стало по-настоящему страшно. И не зря. В эту секунду поезд сильно тряхнуло на одном из порогов, и парень налетел на меня. В тот же момент, как только его ладони нечаянно прикоснулись к моим плечам, за окном потемнело. Стремительно проносившийся мимо пасторальный солнечный ландшафт опять сменился неподвижной черной мутью. Еще через секунду грязная пелена, которая заволокла вид за окном, расчертилась огненными всполохами. Словно из большой, спрятанной в темноте мортиры кто-то принялся палить короткими залпами.
И окно, стекла в котором только что казались сверхпрочными, жалобно взвизгнув, покрылось стремительно разбегающимися трещинами. Казалось, что удар ворвался с внешней стороны стекла, что-то страшное и неминуемое ворвалось в вагон из самого длинного туннеля.
Но это было не так. Ужас ворвался в купе из коридора вагона, стукнулся и окно и отрекошетил прямо в моего попутчика.
Я упала на дутую спинку бархатного дивана и вжалась в нее, прикрывая живот дорожным баулом.
