— Хорошо, — девушка положила бумаги на стол, — я начну с главного вывода: мы имеем стопроцентное убийство.
— Вот как? — Вил поболтал в чашке остатки чая, — скверно. И как вы пришли к подобным неутешительным выводам?
Чародейка собралась с мыслями и начала:
— Сначала я работала с Кензи. На первый взгляд ничего особенного: всё, как по учебнику криминалистики: соударение с поверхностью земли произошло плашмя спиной, это подтверждается вдавливанием костей затылочной части черепа, и характерной звёздчатой раной радиусом в один сун с дугообразными ранами по контуру.
— Я понял, что он упал на спину и ударился затылком, не углубляйтесь в подробности.
Чародейка кивнула.
— Падение плашмя подтверждается и характерными боковыми разрывами ткани кальсон. Кензи носил облегающее нижнее бельё на манер западно-континентальной моды. Да и односторонность повреждений на задней стороне тела говорит о том же.
Ушиб мозга в затылочной части с переломом затылочной кости. От противоудара пострадали лобные и височные доли. В позвоночнике наблюдались переломы как самих тел позвонков, так и разрывы межпозвоночных дисков в трёх местах. Если добавить к этому переломы крестца, лопаток и рёбер по задним линиям, то становится очевидной практически мгновенная смерть.
Теперь о девушке. Майна упала вниз на голову. Мы имеем первичные прямые повреждения черепа, локализованные в точке соударения, и непрямые — сдавленный перелом шейного отдела позвоночника с частичным вколачиванием костных осколков и переломы рёбер и грудины, как раз в месте их крепления. Лёгкие у неё были буквально заполнены кровью. Затем вторичные, — Рика перевела дух, — они образовались, когда тело ударилось о землю. Разрывы селезёнки и отрыв левой почки. Смерть наступила сразу, поскольку травма черепа оказалась очень серьёзной. Но самыми странными мне показались синяки в области боковой поверхности тела и талии.
— Они не могли быть следствием падения? Удара о поверхность?
— Нет, — покачала головой чародейка, — синяки от пальцев. Будто кто-то пытался жёстко пощекотать её. Это был первый звоночек моего сомнения в самостоятельном уходе из жизни наших студентов
— Хорошо, — кивнул Вил, — однако, я не понял, почему вы столь решительно настаиваете на убийстве?
— Коли вам столь уж не терпится получить ответ, скажу так: коньяк.
— Что коньяк? — начал раздражаться Вил, — если парочка влюблённых уговорили бутылку коньяка, это никоим образом не может служить подтверждением насильственности смерти.
— То, что они пили спиртное, никак не может являться указанием на насильственную смерть. Как по мне, скорее уж — наоборот, работает на версию несчастного случая. Особенно в свете того, что парень отдавал предпочтение тёмному пиву, а девушка, вероятно, вообще не пила, то бутылки крепкого напитка довольно, чтобы опьянеть как следует.
— В том-то и фокус, — чародейка победно взглянула на собеседника, — что они выпили далеко не всю бутылку.
— Да⁈
— Без сомнений. Я исследовала кровь на содержание алкоголя и содержимое желудков на объём выпитого. Получилось, но долю Кензи и Андо пришлось едва ли больше шестидесяти — шестидесяти пяти процентов коньяка.
— Для непривычного человека этого количества хватить, чтобы утратить контроль над собой, — заявил коррехидор, — но куда делся остальной коньяк? Они взяли с собой початую бутылку? Нет, — сам себе ответил он, — пробку и обёртку от неё я сам убирал в пакет для вещдоков. Значит, — он посмотрел в зелёные глаза чародейки, — с ними на крыше был кто-то ещё.
— И этот «кто-то» озаботился убрать все следы своего пребывания, — подхватила Рика, — он забрал свой стакан и оставил решётку входа открытой, дабы у всех сложилось впечатление, будто студенты открыли её сами. А потом он спустился и подложил в карман убитого им Кензи листок со стихотворением, которое должно было недвусмысленно указать на гэнроку.
— Почему вы говорите об убийце всё время «он»? — проговорил коррехидор, — столкнуть пьяного парня и его подругу вниз по силам и девушке.
— А коньяк? — прищурилась Рика, — столкнуть-то, может, и по силам, а вот влить в себя такое количество спиртного, сомнительно.
