— Днём, — без малейшей заминки ответил председатель, — в котором часу точно не скажу. Она меня подозвала, сказала, что по приказу госпожи ректора начинаем строго следить за дисциплиной в институте, а особенно в общежитии. Про крашеные волосы сказала, велела дать поручение моему заму — это Ки́нди с третьего курса, чтобы она среди девочек разъяснительную работу провела, как следует разъяснила по поводу макияжа, маникюра и прочей бабской ерунды. А меня ловить курильщиков послала.
Рике вспомнилось, что студенты устроили на Астрономической башне, и спросила:
— Где вы берёте ключи от помещений?
— От комнат нам выдают, — с охотой пояснил Марк, — аудитории обычно преподаватели открывают, или же кто из студентов. Когда преподаватель задерживается. Ключи внизу, на специальном месте висят. Там ещё тетрадка такая толстая лежит и карандашик. Берёшь ключ — пишешь номер кабинета и расписываешься. Вешаешь назад — опять же расписываешься.
— Я не про аудитории, где вы берёте ключи от входной двери или Астрономической башни.
— Ну, я не знаю, — принялся мямлить председатель, отводя глаза, — может, забывают отдать…
— Чего там темнить, — вмешался второй студент, — об этом многие слышали. Я, правда, не проверял, мне ни к чему, но вот ходят упорные слухи, что наш дворник за небольшую мзду дубликатики ключей на досуге изготавливает. Не то, что прям второй ключ заполучить можно просто так, но способ имеется: говоришь, мол, посеял институтский ключ, что Сюся с тебя шкуру живьём за это спустит и рядом с футонами проветриваться вывесит. Тот поворчит, поворчит, после сумму назовёт и выручит.
— Я не слышал, не знаю, потому подтвердить или опровергнуть сей слух не могу, — поднял руки Марк, словно желал продемонстрировать, что готов к сдаче в плен, — если б до меня слухи о подобных бесчинствах дворника долетели, мне, как председателю студсовета, надлежало бы сразу либо классную даму, либо госпожу Саюси сообщить. Ведь, не будь у бедного Кензи ключа от выхода на смотровую площадку, и он, и Майна оставались бы живы и здравы.
Вил поблагодарил студентов, напомнив об ответственности перед Кленовой короной и необходимости держать язык за зубами по поводу всего увиденного и услышанного.
— Выходит, у нас новое убийство, — сержант Меллоун приподнял краешек простыни и не сдержал гримасы отвращения.
— Убийство или несчастный случай станем решать после вскрытия, — ответила чародейка, — можете забирать тело, комнату мы с господином полковником осмотрели, так что не утруждайтесь.
— Разве перевёрнутый бокал не доказывает убийства? — спросил Вил, когда они вышли, — я-то полагал этот вопрос решённым.
— Предварительно, да, — ответила чародейка, — но превратить предположение в уверенность способно лишь вскрытие. Чисто теоретически стакан мог перевернуть кто-то, с кем Сюся, тьфу, госпожа Саюси выпивала раньше. Она прилично захмелела, и её посетитель почёл за благо удалиться. А в качестве жеста доброй воли ополоснул свой стакан и, не думая, сунул его в шкаф. Саюси продолжила напиваться и перепутала бутылки. Тогда и яд, и перевёрнутый стакан будут задействованы, сыграют свои роли, но вот убийства не будет.
Вил согласился, доводы чародейки показались ему вполне логичными.
— Давайте вернёмся сюда с результатами вскрытия, — предложил он, — тогда будет ясно, в каком именно направлении расспрашивать свидетелей и продолжать поиски улик.
Рика даже с некоторым нетерпением приступала к работе. Во-первых, она впервые делала вскрытие человека, умершего от отравления (передозировка наркотиков ей попадалась, но чтоб натуральное отравление ядом! Настоящая удача.), а, во-вторых, ей не терпелось убедиться в версии убийства и найти подтверждение гипотезы яда из рога они.
Тренированная память услужливо подсказала регламент вскрытия при отравлениях. Для начала надлежало изъять желудок целиком вместе с содержимым, по три сяку толстого и тонкого кишечника, почку и мочевой пузырь.
К удовольствию девушки, повреждения имелись столь характерные, что их в пору демонстрировать в анатомическом театре студентам-медикам. Чародейка на всякий случай сверилась со справочником по ядам: яд рога они вызывает паралич дыхания и остановку сердца, а входящий в его состав растительный алкалоид вызывал узнаваемые трупные пятна коричневатого оттенка. Всё это совершенно соответствует картине смерти госпожи Саюси.
Осмотр полости рта добавил кое-что интересное и уточнил способ попадания яда в организм. На слизистой оболочке гортани остались царапины, словно в горло заталкивали что-то твёрдое, диаметром с палец. Очевидно, этим самым чем-то могла оказаться банальная воронка, при помощи которой убийца залил в рот опьянённой жертвы яд, разведённый в бутылке бренди. Агония была жестокой, но недолгой.
