Пробегая, наткнулись на два трупа гитлеровцев. Вспомнили, оглядываясь на убитых, и поняли только сейчас те два выстрела Марии Иосифовны в разведке, после которых ей пришлось так рискованно убегать с детьми. А убежала ли?..
Добежали и нырнули в метровый желоб под высокой насыпью рокадной автомагистрали. Может, именно по ней и отступали с боями войска генерала Дорошенко? Но если бы действительно отступали именно здесь, то, видимо, сделали бы все, что следует с теми мостами. А мосты стоят.
Что здесь промаршировала война, видно было из червоточин в земле от авиабомб и снарядов. Но это была война гонки: кто кого опередит. Дав тяжелый, непосильный для пограничных войск бой вражеским танковым частям, стремительно наступавшим, Дорошенко должен был вывести свои войска в другие места для соединения с регулярными силами линии фронта. Но здесь ли проходил генерал, имея на плечах врага, или где-то вброд перебирались его войска, маневрируя в лесах по бездорожью? Мосты остались целыми.
Рокадная магистраль повреждений почти не претерпела.
По ней все время неслись в обе стороны военные машины с солдатами, а больше — с боевой техникой врага.
— Да-а, братья-саперы, генерал надеялся на вашу помощь! А мосты целые стоят... — жаловался Виктор.
В обе стороны то и дело мчались авто.
— Здесь совсем удобно поджидать нашего Шестопалько, — продолжал Виктор уже в желобе. — И все же придется сделать разведку до тех ваших объектов. Вы уверены, что там было заложено все необходимое?
— За каким бы чертом нас посылали сюда, если бы той уверенности не было у командования! Я же сам и закладывал с ротным. Под шоссейным мостом закладывал старшина.
— И я со старшиной там орудовал. Это за селом, перед самым лесом, — сказал и Телегин.
— Генерал знал, кого посылать на это боевое задание... Ну вот что, минеры: оружие надо оставить в том кустарнике. Особенно винтовки.
— Как же без оружия воевать?
— Хитростью. В случае какой-то неожиданной угрозы это не так уж и плохо. Отступаем! Ведь мы же в тылу врага.
— Воевать все равно должны!
— Воевать должны, это правда, — соглашался Виктор с мнением Телегина. — Но в этих условиях воевать надо разумно. Слышал, Вадим говорил, что у них приказ — уничтожать на месте советских партизан?
— Если бы разобраться разумному фашисту, то мы и не партизаны, а армейские саперы. Боевые саперы, товарищ командир! Задача еще не выполнена.
— А выполним любой ценой!
— И все же теперь мы — партизанская группа. Отрезанные от своих частей... Мы должны воевать в любых условиях! — продолжал Виктор.
— Отнеся оружие в перелесок?
— Да, Костя. В этом случае, отнеся. Партизан действует так, как велят условия.
— Так, может, лучше караулить по одному в этой дыре, а остальные будут сидеть где-то в перелеске, — предложил Старовойтенко.
На том и сошлись. По предложению Старовойтенко померялись на штыке, кому первому оставаться в желобе. Пришлось самому младшему из них — Луке Телегину. Итак, он остается в желобе, а двое с оружием при первой возможности уходят к густому кустарнику. Тот кустарник тянулся вдоль дороги, ведущей на железнодорожную станцию. Заодно решили следить за движением на станцию. К тому же той дорогой можно было дойти и до крутых берегов реки, через которую перекинут железнодорожный мост!
То, что гестаповцы могут искать здесь партизан, выпало из головы. Большой, типично партизанский лес лежал по другую сторону дороги. Бескрайний и густой, он опирался на реку, за которой на десятки километров тянулся дальше до границы. Именно в этом лесу и будут искать фашисты.
Партизаны проскочили в перелесок, неся винтовку и минное снаряжение Телегина. Меняться условились через каждый час, пока не появится Шестопалько.
— А если он и вовсе не появится? — высказал мнение Старовойтенко.
— Не может быть!.. — нервно возбужденным голосом возразил Виктор. И только через минуту спокойнее добавил: — Черт их разберет, этих кулаков, которые умеют так искренне каяться.
— И клясться.
— Да, и клясться жизнью. Но не будем себя терзать плохим. Отдохните, товарищ Старовойтенко. Вам идти вторым на пост.
Сапер только вздохнул и лег, не головой под куст, а ногами. Виктор молча одобрил эту предусмотрительность. Партизаны! Странное и не совсем привычное слово. А сколько в нем содержания — тревожного и героического, сколько опасности и ярости!
«Пар-ти-заны» — чуть ли не вслух сказал Виктор еще раз. И тоже присел за кустом так, чтобы все время не спускать глаз с части дороги с желобом. Ночь сгущалась, победив предвечерние сумерки. Затухали и отдаленные выстрелы пушек. То ли это все еще удаляется фронт, то ли войска обеих сторон сделали передышку перед следующим, еще более горячим боем.