В семнадцать лет в моей голове была пустота. Блаженный вакуум, который еще можно наполнить любыми веществами и материями.
Благовоспитанные барышни в этом возрасте мечтают выйти замуж. Конечно, по любви. Умные — подумывают открыть приют для собак. Сложные — замутить с талантливым, но безызвестным бас-гитаристом. Для пущего драматизма.
Я же мечтала попасть на настоящую американскую вечеринку.
Однажды мне это удалось. Для осуществления легкомысленного намерения пришлось даже иммигрировать. Не в Америку — в Канаду.
После насупленных соотечественников канадцы казались невероятными душками. Меня, дочь суровой средней полосы России, очаровывали их неизменные улыбки и how are you. Делиться сокровенным было совсем не обязательно. Канадцев вполне устраивало дежурное I’m fine.
Моим проводником в мир русской иммиграции стал Майкл. Он учил меня водить машину. Выбрасывать из рафинированного инглиша, выпестованного британскими репетиторами, лишние артикли и сложносочиненные времена. Канадцы любят простоту. В Майкле был здоровый лоск, не свойственный болезненным московским парнишкам конца девяностых. В нем напрочь отсутствовала правильная злоба юности, которая взращивается советской школой, русскими классиками, старыми квартирами и прокуренными подъездами. Ни бунтарства, ни раскола, ни надлома. Ни капли черного романтизма. Майкл был физически и ментально настолько здоров, что являлся живым пособием по человеческой нормальности. После пары глупых романов со сложными творческими людьми, обитавшими на гуманитарных факультетах, он казался мне существом с другой, высшей планеты.
Между тем, Майкл был всего лишь моим кузеном. Если быть точнее, сыном сестры маминого нового мужа. Сложная семейственность, не смотря на отсутствие кровного родства, не позволяла воспринимать его как объект вожделения.
В день, когда сбылась розовая мечта, Майкл заехал за мной ровно в пять. Он был возбужден и напоминал молодого дурашливого пса. Даже от припаркованной у дома машины бежал как-то боком. Опрокинул стакан ледяного лимонада, предложенного мамой.
— Ты слышишь? Мы едем на вечеринку! Ты же хотела попасть на настоящую американскую вечеринку?! Сейчас мы туда отправимся! Нас ждут барбекю и большой бассейн!
Мама разволновалась и выдала мне свой купальник. Синий, в желтых пальмовых листьях.
Я померила. Грудь у меня явно в папу.
Майкл укладывал волосы маминым гелем. Они блестели и вились, как змеи. Мама нараспев, с американским акцентом, поинтересовалась, в честь чего намечается пати.
— День рождения у одного парня, — Майк неопределенно махнул рукой.
Мама на русском напутствовала, чтобы в десять меня привезли домой. Майкл улыбался брекетами и уверял, что все будет fine. Мамин английский был пока не fluent, но акцент ей удавался хорошо.
Дом, где гремела вечеринка, был кинематографичен и богат — идеальный локейшн для съемок сусального семейного фильма. Там где он, она, трое детей и большая слюнявая собака. Мама мечтала о таком доме. Скромный таунхаус, в котором мы поселились, её не устраивал. Бывает, что люди живут так жизнь — будто она временная. Мама не покупала в таун мебель, лишь самое необходимое. Не украшала стены картинами, медвежьими шкурами и семейными фотографиями. Бэк-ярд грустно зарастал травой без надежды на клумбы и альпийские горки. Мама берегла дизайнерские фантазии для жилища мечты. Таун стоял сиротой.
— Hello, nice to meet you! — на добротном крыльце нас встречала блондинка в изящных очках-невидимках с цепочкой из искусственного жемчуга. За ее спиной маячил полноватый добродушный канадец в клетчатой рубахе. Блондинка улыбалась всем телом. Уши её уходили куда-то на затылок, лопатки смыкались на спине. Вокруг глаз веселились морщинки, которые хозяйка дома наверняка мазала кремом, не подозревая, насколько они прекрасны. В ушах и на позолоченных курортным солнцем пальцах сверкали алмазы. Ноги хозяйки удобно чувствовали себя в черных резиновых сланцах. Канадцы носят сланцы даже с вечерними платьями. Они ходят в них, пока градусник не покажет ноль. В сланцах удобно. Настолько, что мне стало неудобно за свои туфли. Я поспешила их снять. Среди груды резиновых тапок нарядные туфли смотрелись очень по-русски.
Клетчатый папаша приятельски хлопал нас по плечам. Мы утверждали, что дела наши fine. Майкл достал подарок — бейсбольную перчатку. Родитель изобразил восторг — Great! Adorable! и унес её в неизвестность.
Золотистая блондинка, которую звали Пегги, повела нас через весь белый солнечный дом на задний двор, откуда доносились музыка, визги, плеск воды и запах чего-то жареного.
