Я взревел от злости. В этот миг на меня кинулся тримор, совершая огромный прыжок, раскрыв при этом пасть. Я думаю, он хотел просто откусить мне голову с одного захода.
Теперь добро пожаловать в мой мир, где игра идет по моим правилам! Ловко поймав двумя руками тримора за пасть, причем схватив его так, что острые зубы не могли причинить мне вреда, я резко дернул руками, разведя их в стороны и порвал пасть твари, как газетный лист. Туловище с обезображенной головой прошло несколько шагов и упало на землю. Затем меня атаковал второй тримор. Не тратя на него времени, я просто стукнул кулаком по его морде, от чего тот как раненая псина заскулил, упал на землю и забился в конвульсиях. А вот третью атаку я отразить не сумел. Удар тяжелых берцев в живот отбросил меня к истекающему кровью тримору.
Еще одна лампочка, сигнализирующая о повреждениях, загорелась у меня в мозгу, снизив общую подвижность и скорость, но адреналин продолжал заставлять меня действовать. Хотя даже с моей дикой яростью в рукопашном бою против этого здоровяка я полный ноль, не нужно испытывать иллюзий на этот счет. Сила побеждает всегда, если конечно у неё ещё есть ум и скорость. В противном случае – это тупая сила.
Схватив осколки кирпичей, я швырнул их в приближающегося бородача. Очень быстро подбирая с земли камни и кирпичи, я бросал их, словно отстреливаясь из пулемета каменными зарядами. Одни камни пролетали мимо, другие попадали, то в грудь, то в руки, то в ноги. Наконец один увесистый осколок угодил в лицо, а бородач не успел от него увернуться. Не теряя времени, я кинулся вперед. Противник расценил это как мою атаку и приготовился защищаться, но я резко ушел вниз и выхватил нож, что крепился у него на голени, чуть выше сапога. Все-таки удар камнем по голове немного ошарашил его, и это сыграло мне на руку.
Откатившись в сторону, я вскочил на ноги. Даже, несмотря на то, что у меня в руке нож, шансов мало. Буду решать эту проблему после. Сейчас есть кое-что поважнее.
Я побежал к плотоядному растению и прыжком кинулся в самую сердцевину бутона. Цветок тут же скрыл меня от солнечного света, я почувствовал, как двигаюсь вперед по склизкой жидкости. Как можно сильнее отталкиваясь руками и ногами, я продвигался по пищеварительному каналу вперед. Лезвие ножа я прижал к запястью, чтобы вдруг случайно не ранить малую, когда я до неё доберусь. И я нашел её. Как только нащупал рукой её маленькие кроссовочки, то тут же начал резать ножом путь к свободе. Как и с триморами, с растением я разобрался довольно легко. Я вывалился из толстого стебля кровоточащего зеленой слизью и вытащил за собой мелкую, что так и была без сознания.
Теперь следующий этап. Возможно, смертельный – понять, как разобраться с бородачом, но он меня удивил своим отсутствием. Нет, я конечно не сомневался, что пока меня переваривает этот цветочек стрелять сквозь стебли он бы не стал. Он же вроде как с ними налаживает дипломатические отношения. Хотя я уверен, что бородач понял мои планы. Для этого не нужно быть большим гением. Однако он пропал. Может в засаде, где притаился, вот только смысла в этом не вижу никакого. Сейчас был самый лучший момент для атаки и теперь он потерян.
Я взял на руки ребенка и похромал с ней обратно в кирпичный дом. Надеюсь, там есть вода, чтобы умыться и привести её в чувство. Главное она дышит.
Эту ночь мы провели в одной из квартир. Идти дальше не было сил ни физических, ни моральных. Мелкая пришла в себя не сразу, а как очнулась, видимо долго не могла понять, что происходит. Затем она плакала, очень долго. Я обнял её и крепко прижал к себе, шепча бессвязные слова о том, что все наладится, мы прорвемся и я никогда её не брошу. Ведь, правда, не брошу. Поначалу я рассчитывал, что довезу девочку до точки эвакуации и всё, там наши пути разойдутся. Да, по сути, я ради неё только туда и еду. Теперь всё изменилось и я не знаю почему. Я не доверю её ни одному военному, каким бы крутым он не был. Только я смогу её защитить, так как надо. Рядом с ней все по-другому. Я сильнее и дело не просто, в каком-то там мутирующем гене страха. Весь секрет в том, что я почувствовал свою ответственность за кого-то помимо самого себя. На собственную личность мне всегда было, в общем- то, наплевать, но теперь рядом со мной она. Маленькая, хрупкая, беззащитная, ради неё я буду жить, бороться и побеждать.
Я не сказал ей этого. Наши разговоры не отличаются многословностью. Я несу, какую-то чушь, а она всегда молчит и слушает. Я не пытаюсь заставить её говорить. Главное она чувствует, то, что мне хотелось бы ей сказать, да никак в слова не облекается.
