Клетка полностью

Габриэль выходит в холл, стонет и запрокидывает голову. Марни крадется по коридору.

– Я должен был предугадать, что она проделает такой трюк, – говорит он. – Она полна решимости вернуть своего ребенка.

– Он убьет их обоих, черт возьми, – кричу я, когда в дверях появляется Борис с двумя мужчинами по бокам от него. На его лице лукавая ухмылка. Это был он. – Ты, мать твою… – Я бросаюсь на него, упираясь ладонями в его грудь, а он – в стену, прежде чем ударить кулаком по его лицу. Губа мужчины лопает. Кровь течет из свежей раны и катится по бледному подбородку. Я вытаскиваю пистолет из-за пояса джинсов и тычу в него, целясь в круглую голову Бориса.

Люди Бориса наводят на меня ружья. Мой палец чешется на спусковом крючке.

– Скажи мне, почему? – требую я.

Он холодно смотрит на меня. Я слышу щелчок взведения другого пистолета. Теперь Габриэль тоже целиться в него.

– Ты убил моих гребаных мальчиков. – Взгляд Габриэля переводится с Бориса на меня, когда он показывает пальцем. – Я же говорил тебе, что не хочу работать с русским, и вот почему. – Габриэль выходит вперед, приставляя пистолет к виску Бориса.

– Было бы неразумно стрелять в меня. – Борис вздыхает. – Это все часть плана.

– Часть... – Я вскидываю руки и хватаюсь за голову, холодный металл пистолета, который я сжимаю, прожигает мою плоть. – Какой, блядь, нафиг план, Борис? – Я смотрю на его людей, у которых все еще подняты ружья.

– План Ронана, – говорит Борис. Я смотрю на него, Габриэль тихо ругается, пиная стену и роняя пистолет. Мужчины Бориса до сих пор не опускают пистолеты. – Он знал, что ты с этим не согласишься.

– Да неужели? – фыркаю я. – Как он чертовски гениален, что осознал, что я не позволю своей женщине по своей воле войти в картель. – Я оборачиваюсь к Габриэлю. – Отведи меня к Хесусу.

– Черт возьми, ты сошел с ума, эсе.

Я снова нацеливаю пистолет, на этот раз на Габриэля.

– Отведи меня к гребаному Хесусу. – Я сжимаю челюсть, когда гнев овладевает мной, уничтожая все оставшиеся у меня рациональные доводы. Я бы сразу пустил пулю в голову каждому ублюдку, который сейчас находится в этой комнате.

– Джуд... – раздается голос Марни позади меня. Я подпрыгиваю, когда чувствую, как его холодная большая рука приземляется на мою руку, медленно опуская пистолет. – Это не принесет тебе никакой пользы.

Борис прочищает горло и отворачивается, когда в комнату входит еще один русский с открытым ноутбуком. Борис с благодарностью кивает ему и берет ноут в руки. Там, на экране, чертов Ронан.

– А, американец… и мексиканец, – говорит Ронан, – все здесь. – Он усмехается, засовывая сигару в губы.

– Пошел ты! – кричу я, слюна вылетает изо рта. Это все, что я могу сказать гребаной киске, сидящей всю дорогу в России.

– Мне очень жаль, – вздыхает он. – Но я сделал то, что никто из вас не смог сделать. Я составил план. Виктория понимает, что жертвы необходимо приносить.

– Ты собираешься рассказать нам этот гребаный план? – спрашиваю. Все, что я слышу, – это кровь, пульсирующая в моих ушах, когда меня поглощает дикая жара.

– Все просто, Виктория приведет Хесуса к тебе в согласованное место. Мы сделаем засаду и убьём их всех. – Он пожимает плечами. – Все, что тебе нужно сделать, это дождаться ее звонка.

Мои ноздри раздуваются.

– Какого хрена ты послал ее? Из всех, кто здесь есть, ты посылаешь мою женщину, ты больной ублюдок. Клянусь богом, если я когда-нибудь увижу тебя снова, я перережу тебе гребаное горло.

– Американцы такие злюки. – Он ухмыляется. – Я послал ее, потому что у нее есть самая убедительная причина: материнская любовь.

Сглотнув, я смотрю на экран.

– Ты долбаный идиот, – бормочет Габриэль. – Картелю наплевать на материнскую любовь.

Ронан смеется.

– Ах, мой друг. Может и да, но они купятся на тот факт, что Виктория готова предать своего любимого в обмен на свою милую дочь. – Он улыбается, как больной ублюдок. – Ты же знаешь, что они убьют всех вас, если вы не убьете их. Это единственный способ. – В его глазах мерцает безумие, которого я никогда раньше не видел. – Засада, – смеется он.

– Он, блядь, больной, – шепчет Габриэль. Тишина. Я не сомневаюсь, что Тор согласится с этим планом, и я не сомневаюсь, что она будет убедительной. Я видел, как она это делала раньше, но ... – Что, если они поймут все? – спрашиваю я.

– Они бы заметили, если бы это была ложь... – Это слово повисает в воздухе. – Но твоя женщина не думает, что это ложь. Она действительно сделает все для твоей дочери, американец. Даже продаст свою единственную, настоящую любовь. – Он приподнимает бровь и выпускает струю дыма через губы.