Клетка полностью

– Джуд Пирсон! Corredor de apuestas, – кричит он. – Я привел твою женщину посмотреть, как ты умираешь! – Бровь Тор морщится от боли, и она вырывается из его хватки.

Я иду к ним.

– Джуд, не уходи более чем на двадцать футов! – говорит Алекс с легким рычанием.

Еще одна машина проезжает по пустыне – бум – взрывается огромный огненный шар. Черный дым поднимается в небо, повсюду летят куски металла и резины.

Хесус пригибается к стороне машины, используя открытую дверь и тело Тор, чтобы защитить себя. Тор поворачивается лицом в сторону, чтобы защитить себя от огня, который явно исходит от взрыва.

– Святое дерьмо, ese, – говорит Габриэль, заглядывая за открытую дверь.

Один из парней Хесуса выскакивает из машины. Вдалеке раздается небольшой хлопок, и парень падает на землю, песок летит вокруг него, а из его головы сочится кровь. Хесус кричит, и остальные стреляют в нас. Пули стучат по машинам, они носятся по песку. Я прицеливаюсь и стреляю в одного из мужчин, и он падает. Еще один взрыв сотрясает землю, за ним быстро следует еще один, дым поднимается от земли. Я смотрю, как один человек бежит по песку, а затем земля взрывается, тело мужчины разрывает на куски, когда вокруг нас сыплются куски кожи и костей.

Алекс берет телефон и рычит в трубку что-то по-русски, направляя пистолет на Хесуса.

– Не стреляй, блять, в него! – кричу я. – Не стреляй, блять, в него!

Тор все еще горбится у края машины, зажатая между ног Хесуса, чтобы служить живым щитом. Внезапно ее тело дергается, и я замираю. Стрельба, взрывы, шум – все отходит на задний план, а красное пятно кровоточит по ее белому платью. Ее голова опускается вперед, и она обмякает, Хесус ловит ее, прежде чем она полностью падает на песок.

– Нет! – кричу я, паника охватывает мое горло: – Блядь, нет!

Хесус кричит на своих людей, когда встает и тащит Тор за собой. Я делаю несколько быстрых шагов к ним, и кто-то хватает меня, рывком тянет вниз. Я падаю на землю, горячий песок жалит мою плоть. Я борюсь с хваткой удерживающего меня человека. Кричу и пытаюсь вырваться.

– Ты умрешь, ese, – говорит Габриэль. – Тут гребаные мины.

Мне удается оттолкнуть его от себя и, спотыкаясь, встать на ноги, прежде чем я чувствую, как его рука касается моей шеи, сжимая. Я хватаю его, цепляюсь пальцами за его кожу и резко дергаю в его хватке.

– Бля, Гейб! – Я толкаю его локтем под ребра. Вздрагиваю, как гребаный бронко, пытающийся его сбить.

– Прекрати. Тебе, блядь, не спасти ее.

Но я не могу сидеть здесь и сдаться. Я все время пытаюсь высвободить его руку, но все, что он делает, это сжимает сильнее, пока я не перестаю дышать. Я падаю на колени, рука Габриэля все еще сжимает мое горло, как тиски. Все, что я могу сделать, это смотреть, как Хесус затаскивает Тор в машину, за ее спиной течет кровь.

У меня звенит в ушах, зрение сужается, и машина Хесуса разворачивается, ускоряясь над пересеченной пустынной местностью. Габриэль отпускает меня, и я сажусь на ноги, наблюдая, как облако пыли исчезает. Моя грудь вздымается. Я пытаюсь отдышаться. Тор мертва. И, насколько я знаю, Кайла тоже мертва. Все кончено. Все кончено…

– Ясно, сэр, – говорит Донован через окно машины. После того, как американец застрелил Бориса, Донован стал моей правой рукой. Он открывает дверь, и я выхожу, проводя рукой по передней части костюма. Я не люблю эту страну. Здесь пыльно, грязно и жарко.

Прохожу мимо металлических ворот, свисающих с петель. Мертвецы валяются на земле, как мусор, разбросанный по тротуару. Я перешагиваю через тела, стараясь не испачкать мои туфли Версаче кровью. Мои люди расходятся в военном строю. Люди Хесуса даже не ожидали этого. В конце концов, ты не можешь сражаться с тем, чего не видишь, а снайперов невозможно заметить за полмили. Когда вы идете на войну, побеждает скрытность. И зачем тратить людей впустую, если я и так легко могу победить?

Я толкаю входную дверь в дом Хесуса, и меня приветствует один из моих людей.

– Возможно, вы захотите это увидеть, сэр.

Я машу рукой, и он идет по коридору. Мы останавливаемся перед открытой дверью, и я заглядываю внутрь разграбленного офиса. В центре комнаты, к моему большому удовольствию, сидит красивая женщина со связанными за спиной руками и завязанным вокруг головы кляпом. Я обхожу ее, и она поворачивает голову, чтобы следовать за мной, ее челюсти сердито сжимаются, когда она смотрит на меня. Я осторожно развязываю кляп, снимаю его и швыряю на пол. Она плюет в меня перед тем, как выругаться по-испански.

Я смеюсь.

– Я люблю дерзких женщин.

Я сажусь за стол Хесуса, достаю сигару из кармана, прикуриваю ее, откидываясь на спинку стула, и кладу ноги на стол. Женщина смотрит на меня. Я улыбаюсь с сигарой во рту и выдыхаю клуб дыма.

– Почему такая злая, красавица?

Ее ноздри раздуваются. У нее сжимаются челюсть.

– Ты умрешь, русский.

– Хм. Я в этом сомневаюсь. – Я улыбаюсь и медленно затягиваюсь сигарой: – Хесус к этому времени будет мертв. Скажи мне, как тебя зовут?

– А тебя? – рыкает она.

– Ронан Коул.