– Нет, не слышал. – Беллмастер вскочил, беспокойно прошелся по комнате и остановился у камина.
– Да?… А следовало бы. Ведь вы провели с леди Джин больше времени, чем даже я. Заголовок – просто отвлекающая уловка. Книга оказалась дневником – Джин вела его многие годы. Читается – не оторвешься. Я провел с ним весь день, когда Сара и Ричард ездили к его тетке в Шопшир. Местами чертовски забавно… и откровенно. И пестрит ее рисуночками. Вы же помните, как замечательно она рисовала. Есть такие карикатуры и на меня, и на вас, что закачаешься!… – С наслаждением видя, как румянец сытой жизни сходит у Беллмастера со щек, полковник закончить не спешил. – Бог мой, стоило ей невзлюбить кого-нибудь, и она клеймила его, не стесняясь. Помните того размазню Арчи Кардингтона – он служил в Королевском полку…
– Брантон!
– Да, милорд?
– Не делайте из меня идиота. Говорите, чего добиваетесь. Вы же не ради свадьбы Сары приехали, да и мне сейчас тоже не до нее.
– Нет, конечно, нет. Знаете, леди Джин временами бывала очень несдержанна. Она призналась, что вы несколько раз толкали ее на прямо-таки грязные дела…
– Джин не надо было толкать. Она и сама святой не была.
– Тем хуже для вас. Ведь она обо всем написала, а зря.
– Обо всем?
Брантон улыбнулся: "Обо всем, милорд. И подробно – на страницах, которые заложил листиками, по-видимому, Фарли. Там говорится о двух убийствах – Полидора и Матерсона. Пространно описаны и ваши связи с разными иностранными агентами… вернее, с агентами иностранных разведок. Особенно с кубинцем по имени Монтеверде и… "
– Хорошо, Брантон. Разжевывать не стоит. Когда вы уезжали, дневник оставался в сейфе?
– Да.
– И Фарли вам о нем ни словом не обмолвился?
– Нет.
– Фарли можно купить?
Голос Беллмастера едва не сорвался… в нем зазвучали гнев и, как показалось Брантону, первые нотки отчаяния. Полковник твердо заявил: «Нет, или я совсем в людях не разбираюсь».
– Купить можно всякого.
– Только не его, милорд.
Беллмастер внезапно выпятил подбородок, надул губы и зло бросил: «Вы, черт возьми, торжествуете?»
Брантон кивнул. Впервые в жизни он был так спокоен и доволен собой. Беллмастер буквально развалился на глазах, поэтому полковник сказал почти с жалостью: «Да, милорд, торжествую. И по-моему, справедливо. Но пришел я сюда еще и помочь вам… сделать то, на что у вас самих духу не хватит».
– Послушайте, Брантон, неужели нельзя договориться? Я за ценой не постою. Можно же как-то уломать Фарли.
Брантон улыбнулся: «Есть только один выход, милорд, Фарли ради вас и палец о палец не ударит. Не такой он человек. Я сам выручу вас. И, признаюсь, с величайшим удовольствием, хотя вы, может быть, мою услугу и не оцените. Тем не менее она сведет наши старые счеты на нет».
Он вынул «Вальтер» из кармана и нажал курок. Выстрел прозвучал громче, чем ожидал полковник. Пуля попала Беллмастеру в левый глаз, пробила голову насквозь и вонзилась в картину Алфреда Муннингса на стене. Беллмастер рухнул на спину, Брантон встал над ним, взглянул на изуродованное лицо равнодушно. На войне ему часто случалось видеть подобное.
Тихо сказав: «Так и прошла твоя, черт побери, земная слава», полковник отвернулся и надел перчатки. Из квартиры он спустился на лифте со шляпой в руке, а когда проходил мимо привратника, поднял ее, словно хотел надеть, и скрыл лицо.
На улице полковник поймал такси, взглянул на часы, прикинул, сколько времени оставалось до поезда с Паддингтонского вокзала – оказалось, много, – и попросил отвезти его к универмагу «Харродз». «Сегодня день особенный, – решил Брантон. – Надо купить Долли что-нибудь посерьезнее, чем конфеты».
В «Харродз» он приехал в три часа пополудни.
В половине четвертого Кэслейк уже сидел в машине около церкви. На другом краю поросшей травой площадки стоял всего один автомобиль. Он приехал позже Кэслейка, оттуда вышла женщина с собакой, заперла дверцу и отправилась к Маяку. Без двадцати пяти четыре на дороге показалась другая машина, и, когда она приблизилась, Кэслейк узнал за рулем Фарли. Помахал ему рукой в перчатке. Фарли развернулся и поставил машину рядом.
Кэслейк пересел к нему на переднее сиденье. Фарли улыбнулся и сказал: «Рад видеть вас снова. Извините, я немного опоздал – заплутался».
– Ничего. Я тем временем насладился природой и солнцем. – Кэслейк рассмеялся. – Итак, вы что-то с собой привезли, верно? – Он вошел в роль молодого преуспевающего стряпчего. Раньше она ему нравилась. Он сыграет ее и сегодня, но по-иному – ведь это прощальная гастроль. Не снимая перчаток, он положил на колени папку.
Фарли помрачнел: «Знаете, я жалею, что заварил эту кашу. Век бы не видеть проклятого дневника. Надо было сжечь его, не сказав никому ни слова. Но вот он. Бог знает, что с ним делать».
– Ну, это не ваша забота. И не моя. Когда мы впервые встретились, он уже был у вас? – Ни ради дела, ни ради самого себя Кэслейку торопить события не хотелось.
