Благодаря лично сконструированному оборудованию, технологию которого Госс держал в строжайшем секрете (явно беспокоился, что «Терра» вдруг обвинит его в том, будто он нарушает условия сделки и использует в коммерческих целях бывшую собственность), академик освобождал память переживающих кризис пациентов от накопившегося в ней «мусора». Процедура чем-то напоминала чистку системного реестра компьютера от ненужных файлов и быстро приводила больного в норму, нормализуя тому работу головного мозга. Других средств экстренной помощи во время кризисов для страдающих патологией Госса попросту не существовало.
Данной услугой периодически пользовалась и Анабель Мэддок, чей отец мог себе позволить возить ее на лечение к самому академику Альберту Госсу. А симулайф дарил немой девочке не только возможность разговаривать нормальной речью (вряд ли тот, кто окрестил Кассандру Болтливым Языком, предполагал, отчего она на самом деле так любит поговорить), но и полностью утолял ее врожденную жажду знаний, заменив вредный для психики информационный калейдоскоп одной грандиозной виртуальной сказкой…
— Всем нам приходится расплачиваться за грехи молодости, — подытожил Патрик Мэддок свое драматичное повествование. — Но вдвойне тяжело, когда за твои грехи расплачиваются твои же дети. Я виноват в том, что жизнь Бель — сплошные мучения. Мое поколение целиком и полностью виновато в страданиях наших детей. Мы первые заболели патологией Госса, хотя и не подозревали об этом. Начали травить свои мозги потоками информации, не задумываясь о последствиях. Телевидение, мобильная связь, Интернет, всевозможные компьютерные развлечения… Я с юных лет варюсь в этом соку. В молодости ночи напролет просиживал в Интернете или до помутнения в глазах играл в компьютерные игры. Днями учился, после учебы пошел работать дизайнером цифровой графики. Я почти не отходил от компьютера. Он был для меня всем: другом, учителем, средством общения, смыслом жизни… А также кандальной гирей, которую нельзя было сорвать, не покалечив при этом ногу. Я любил и ненавидел компьютер. Я разговаривал с ним, словно с живым существом, страдал, когда он ломался, и радовался как ребенок, начиная знакомство с какой-нибудь новой программой. Я и с Беатрис в свое время через Интернет познакомился — она тогда была без ума от онлайновых игр. Мы сидели возле мониторов как привязанные, питались чем попало и месяцами не выбирались на природу — ее нам заменили виртуальные горы и деревья, нарисованные другими программистами. Полдня мы болтали по мобильному телефону — еще одно средство, без которого уже в те годы я не мыслил своего существования. Нам приходилось жить в условиях постоянного стресса, испытывая информационные перегрузки, которые на поверку оказались не такими и безвредными.
Помнишь, Арсений, я упоминал, что обнаруженная Госсом генетическая мутация напоминала последствия радиационного облучения? Пусть не радиация, но некая аномальная энергия на нас и впрямь воздействовала. Госс понял это, когда начал исследовать нас — родителей детей, пораженных патологией информационной зависимости. Академик быстро догадался, где именно следует искать корень проблемы. Патология Госса широко распространена только в высокоразвитых странах, в остальных — лишь частные случаи. Патология Госса — болезнь высокоразвитой цивилизации, а инкубаторами болезни выступили мы. История моей молодости типична и схожа с историей каждого родителя, чьи дети страдают сегодня этой проклятой напастью. Непривычная, даже агрессивная среда, в которую мы окунулись благодаря стремительному научно-техническому прогрессу, наложила на нас неизгладимый отпечаток. Каким именно образом? До сих пор конкретно не выяснено. Возможно, это был след от воздействия электромагнитных полей, которые окружали нас практически круглые сутки, или же сыграла негативную роль плохо изученная нами чересчур активная информационная среда. А может быть, наши гены мутировали по иной причине… Со временем это обязательно выяснится, и наши потомки сделают правильные выводы. Но факт остается фактом: мы породили на свет поколение, жизнь которого напрямую зависит от продуктов наших же научных достижений. Круг замкнулся. Как его разорвать, никому не известно.
Книги, газеты, письма, слухи… Веками люди довольствовались только этими источниками информации. Сто с лишним лет назад к ним присоединились радио и телеграф, спустя еще полвека — телевидение, совсем недавно — мобильная связь и Интернет. Наступает эпоха передачи данных на технологиях ВМВ… Информационное поле планеты… Мои родители полвека назад знать не знали, что это такое. Сегодня это уже не поле, а натуральный океан — стихия, в которой мы чувствуем себя песчинками. Неудивительно, если она и выступит когда-нибудь причиной гибели человечества. Однажды мы просто захлебнемся, пытаясь преодолеть очередную накатывающую на нас волну прогресса.
