Решение продолжать жить я принял по возвращении из фуэртэ Саградо. Благодарить за это следовало солнце, которое всю обратную дорогу светило мне в лицо. К тому же идти назад, в столицу, приходилось практически все время под гору, так что в конце концов живительное тепло и легкость в теле направили мое настроение в оптимистическое русло.
«Ладно, проехали, — размышлял я, шагая по тракту и щурясь от ярких солнечных лучей. — Смирился с одной правдой, смирюсь и с этой. Испереживался так, будто всерьез верил, что Полина все эти годы бережно хранила обо мне память! Не хочет видеть брата, не надо. Что изменилось в конечном итоге? Все по-старому. Разве только неприятный осадок на душе остался. Да и черт с ним, с осадком, поди со временем и он растворится, как рафинад в кипятке…»
До фуэртэ Кабеса оставалось приблизительно пара дней пути, когда ко мне присоединился неожиданный попутчик. Точнее, попутчица. Я редко хаживал по туманному миру в компании, однако этой скиталице оказался рад настолько, что едва не запрыгал от счастья. Желание жить при этом только укрепилось, а все мрачные мысли моментально выветрились из головы.
Анабель «Кассандра» Мэддок сидела на придорожном камне под указателем на перекрестке трактов и, кажется, дремала. Я узнал свою давешнюю подругу по заточению издалека благодаря ее экстравагантному наряду, поразившему меня еще в башне Забвения. Девушка заметила меня, когда я подошел уже довольно близко — видимо, и впрямь пригрелась на солнце и заснула. Встрепенувшись, Кассандра знакомым мне жестом откинула со лба непослушную прядь, отчего разноцветные перстни прорицательницы сверкнули на солнце всеми цветами радуги. На диво эффектный получился жест — блеском самоцветов меня еще никто никогда не приветствовал.
