Сайшес... Верхом на белом жеребце, которого под уздцы вели с двух сторон Зак с Рансом - оба взволнованные, однако, старающиеся не показать этого. Ольгерд, увидев, так и не смог уже оторвать взгляд от любимого. За куполом на улице было холодно, и Сай, привыкший к теплу, кутался в белоснежный плащ, подбитый пушистым мехом. Белый конь нёс на себе драгоценную ношу с большим достоинством, неспешно ступая по снегу тонкими ногами с расписанными золотом копытами, встряхивая время от времени длинной гривой, перевитой золотыми лентами. Сай нетерпеливо приподнимался на стременах и все заглядывал вперед. Он успокоился, лишь увидев на помосте Ольгерда. Тогда он поудобнее устроился в седле и, улыбаясь, принялся ждать...
И вот они ступили на площадь. Народ раздался в стороны, и жеребец торжественно прошествовал почти до самого помоста. И пока он шел, Сайшеса осыпали лепестками цветов и монетками... Вокруг слышались радостные возгласы, пожелания долгих лет счастья и любви.
Сай спешился и распахнул плащ, сбрасывая мех с плеч, открывая взгляду изумительный бело-золотой наряд.
Навстречу им скользнула нагайна и украсила черноволосую голову сына венком огнецветов. Яркие цветы словно дарили весну стылому Хёльду... Рядом встал Морион. И вот так, все впятером, они и двинулись на помост.
Ольгерд шагнул навстречу.
- Смиренно преклоняясь, здесь и сейчас, я прошу вас отдать мне вашего сына в супруги, - начал он, опускаясь на одно колено, - клянусь защищать его ценой своей жизни, заботиться о нем лучше, чем о самом себе, и любить его всю жизнь... - Хельдинг склонил голову и отстегнул ножны с оружием. – Порукой тому мой меч, моя честь, моя жизнь и моя любовь... – и клинок в ножнах как знак мирных намерений лег к ногам тех, кто стоял перед ним.
- Мы принимаем твою клятву, Ольгерд, - нагайна двинулась вперед, - и я знаю: что бы ни случилось, ты ее выполнишь... сын...
С последними словами она опустила на голову Ольгерда такой же алый венок...
- Спасибо... мама... – в глазах хельдинга блестели непролитые слезы...
А за спиной у него уже проявлялся Торвальд.
- И я отдаю вам своего сына, зная, что счастлив он будет только с любимым...
Они стояли рядом - такие красивые, такие счастливые, что народ на площади смотрел на них, затаив дыхание.
- Впервые мне приходится сочетать браком... – начал, улыбаясь, Арт. – Темный и светлый... Вы первая пара нашего мира, решившаяся открыто, несмотря ни на что, заявить о своей любви и стать супругами... И хоть пара эта первая, но мне кажется, что она не будет ни единственной, ни последней. – Арт посмотрел на стоящих рядом с помостом Таури и Эстиэля, Бьёрна и Лукаса... – Вы первые, кто идет по незнакомому пути, но вы так крепко держитесь друг за друга, что я уверен – все будет хорошо. И потом – у вас есть помощь и поддержка, на которую вы всегда сможете рассчитывать. И сейчас, в знак своего добровольного согласия поменять свою холостую жизнь на жизнь в браке, обменяйтесь тем, что является символом вашей любви...
Ольгерд с Сайшесом повернулись и замерли, не в силах оторваться друг от друга. Потом медленно сняли цепочки и все так же, не разрывая взгляда, глазами говоря о своей любви, надели свои монеты друг на друга.
Ольгерд расстегнув верхнюю пуговицу камзола, осторожно вытащил из-за пазухи веточку... полыни и протянул ее Саю.
- Вот... – он неуверенно улыбнулся. – Огнецвет уже есть в венках, а это... как воспоминание о нашем первом... о нашей первой встрече...
Сайшес взял веточку в ладони и, зарывшись лицом в чуть помятые листья, вдохнул всей грудью терпкий, чуть горьковатый аромат, а когда поднял голову, его скулы заливал румянец.
- Спасибо... – прошептал он счастливо и чуть смущенно.
- Вспомнил... – улыбнулся Ольгерд.
- И не забывал...
- А теперь дайте мне ваши руки. Вы первые, кто осмелился любить, несмотря на то, что один из вас посвящен был свету, а другой - тьме. - Арт соединил вместе их руки, перевязав красной шелковой лентой, испещрённой вязью заклинаний, на языках Хёльда и Лирии, охраняющих домашний очаг. - Вы берегли и защищали свою любовь, рискуя жизнью, и заслужили счастье. Пусть богини не оставят вас милостью, а я нарекаю вас супругами! Счастья вам на многие годы!
Ольгерд, сжав ладонь Сая, вскинул соединённые алым шёлком руки вверх. Над площадью прошел восторженный крик, а по четырем углам помоста вспыхнули огнем ритуальные чаши.
И как только вверх взметнулось пламя жертвенного огня, из-за горизонта показались первые всполохи восхода.
А на границе ночи и рассвета, на грани Света и Тьмы, освященная жертвенным огнем, стояла потрясающе красивая пара и, казалось, сама светилась от счастья. И не было на площади никого, кто всей душой не радовался бы за них.
Две молодые женщины в одеждах простых горожанок – блондинка и брюнетка – оказавшиеся недалеко от помоста, так же любовались на новоиспечённых супругов из-под капюшонов, накинутых на прелестные головки.
- Мой – просто красавец. Будто вылитая из лунного света статуя, - толкнула в бок брюнетку светловолосая, хвастаясь.
