Вошедшие замерли в ошеломлении... Боевая форма Перворожденного лишь отдаленно напоминала то, к чему все привыкли. Изменившееся в пропорциях тело покрывала не только чешуя! Большие, величиной с ладонь пластины прикрывали грудь, живот и бедра. Плечи надёжно прятали монолитные костяные панцири, увенчанные тремя рядами шипов; острейшие шипы опасно щерились и на локтевых пластинах, когти удлинились в несколько раз... Рога, приподнявшиеся вверх, теперь надежно защищали голову, яростный гнев в раскосых глазах с вертикальным зрачком и заострившиеся клыки, сверкавшие в оскале презрительной улыбки, завершали агрессивный опасный образ. Хищник, вставший на тропу войны... Вот кто это был! Арт, засмотревшись, даже забыл, что способен был управлять этим зверем с помощью браслетов.
А Витан приготовился убивать, защищая того, кто принадлежал ему. И не имело значения, что магией он сейчас пользоваться не мог. Не имело значение то, что враги превосходили его количеством, ведь вместе с Артом, Ольгердом и Сайшесом пришло еще с десяток чиэрри... Он не отдаст того, кого они пытались отнять! Умрет, но не отдаст... Хватит с него уже и тех трёх сотен лет, проведенных в полнейшем одиночестве и горьких сожалениях о том, что нельзя было вернуть или изменить. Если уж на то пошло - он предпочитал умереть. Умереть сейчас, в честном бою, гордым и несломленным, а не униженной, жалко скулящей тварью. И Витан шагнул вперед...
В тишине, накрывшей комнату, слышался только лязг оружия, покидающего ножны...
- Нет!!! – тишину разорвал дикий крик. – Не убивайте его! Нет! - обнаженный Харальд, выскользнув из кровати, повис на шее Витана, раздирая руки о наплечные шипы и совсем не обращая на это внимания. – Нет! – окровавленной ладонью он гладил Витана по щеке, обернувшись при этом к прибывшим. – Если нужно кого-нибудь убить – пусть это буду я! Я, наверное, опять сделал что-то плохое... Да? – Харальд смотрел брату прямо в глаза. – Так это я! Не он - я! Не трогайте его! Меня наказывайте... Меня... – на секунду на лице его промелькнуло сожаление, и он, обернувшись к своему личному демону, застыл, вглядываясь в глаза с вертикальными зрачками... – Я не хочу уходить... Но если от этого зависит твоя жизнь – я уйду...
- Нет!!! – еще яростнее крикнул Витан, прижимая хельдинга к себе и при этом убирая когти и шипы, чтобы не поранить его случайно.
Убирая... Добровольно разоружаясь в комнате, полной врагов. И даже не думая об этом…
- Подождите... – Сайшес шагнул вперед. Ольгерд дернулся, чтобы его прикрыть, но Сай поднял руку, останавливая порыв супруга. – Витан, ответь мне только на один вопрос. Почему Харальд весь в синяках?
- Ответить? – Витан презрительно скривился. – Вы же уже все для себя решили...
- Я с лестницы упал! - заорал во все горло Харальд, вырываясь из объятий. – Сам упал! Сам!
Он стоял - голый и жалкий, весь в синяках и кровоподтеках, на трясущихся ногах - но упрямо растопырив руки, закрывал собой возвышавшего за ним боевого монстра, на фоне которого он выглядел лягушонком...
- Вот урод... – вздохнув, Витан подхватил хельдинга на руки и, развернувшись, намеренно открывая врагам беззащитную спину и закрывая грудью Харальда, попытался уложить в кровать вырывающееся высочество, что-то тихо шепча ему на ухо.
- Нет! – возмущенный голос Харальда прорезал тишину. – Не дам! Не хочу! – но потом он затих, сосредоточенно вслушиваясь...
- Понял?
- Да...
Но как только Витан отвернулся от него, Харальд вновь, кряхтя, поднялся с кровати и встал рядом.
- Ты же понял! – возмутился чиэрри.
- Понял, не значит - принял! – огрызнулся хельдинг и, глядя на непрошеных гостей, заявил. - Если убивать пришли – убивайте, но вместе… и побыстрее… стоять тяжело…
Чиэрри только горько усмехнулся и, не веря своим ушам, покачал головой.
- Простите меня, - склонил голову Арт, - я был не прав... Мне надо было сначала узнать, в чем дело... Я... – он вскинул голову и, глядя Витану прямо в глаза, твердо повторил. – Я был не прав. Прошу прощения. Я понимаю, что смертельно вас обидел, но надеюсь, что когда-нибудь вы все-таки меня простите... – и, уже разворачиваясь к своим людям, добавил. – Возвращаемся, они сами тут разберутся...
- Постойте! – Сайшес шагнул вперед. – Витан, скажи мне только одно: ты подумал, что Харальд умер, и обвинил себя в его смерти?
- Да...
- Теперь проклятие снято?
- Полностью!
Когда дверь за гостями закрылась и стихли шаги в коридоре, Витан, выйдя из боевой формы, обернулся к Харальду.
- Вот какого Мрака ты из кровати вылез? А?
- Иди на хрен... – пробурчал хельдинг, снова залезая под одеяло. – Я замерз, я голодный, у меня все болит, а он допрос учиняет. Не скажу ничего... – на последних словах он накрылся одеялом с головой и, завернувшись в него, замер, затаившись.
Витан стоял, глупо улыбаясь, разглядывая окуклившееся чудовище, и впервые за долгое-долгое время чувствовал себя счастливым.
