Лука вернулся в комнату с мрачным остекленевшим лицом, оглядел номер и, игнорируя присутствие жены, которая читала на диване книгу, ринулся к ее сумке, стоящей на комоде. В каком-то неконтролируемом порыве злости, он схватил ее, нервно дергая молнию.
— В чем дело? — удивилась Елена, еще толком не успев рассердиться.
Мужчина не ответил. Лишь перевернул сумку и с силой тряхнул пару раз, вываливая все содержимое на постель.
— Ты что творишь? — повысила тон она, отбрасывая книгу в сторону и подскакивая с дивана.
— Где они?! — рыкнул он, давая понять, что он настроен очень даже серьезно.
— К-кто — «они»?! — пребывая в шоке, выпалила она.
— Твои противозачаточные таблетки!
Елена облизала пересохшие губы, зависнув на месте и побледнев.
Лука остановился, чуть склонив набок голову и просверливая ее испытующим взглядом.
Девушка сцепила на груди руки, в замешательстве помотав головой.
— Он-ни… к-кончились… П-просто нужно купить следующую упаковку…
— И когда ты собиралась это сделать?!
Она пожала плечами.
— К чему вообще этот допрос?! — не выдержала вдруг.
— К тому, что мы не планировали детей! — заорал он, уже не сдерживаясь. — А я нахожу вот это! — он бросил на постель, поверх вываленных из сумки вещей, смятую полоску теста.
— Ч-что? — На этот раз Елена преодолела первое замешательство, и в ее голосе послышались ответные гневные нотки. — Ты уже начал рыться в мусорных баках, чтобы в чем-то меня уличить?!
— Мне не пришлось рыться! Я случайно нашел это на полу!
— Тогда тебе стоит порыться! Потому что там же ты найдешь и пустую упаковку из-под таблеток! И ты что же, всерьез считаешь, что при приеме контрацептивов я на сто процентов застрахована от беременности?!
— На девяносто девять и семь десятых, твою мать!
Елена нервно рассмеялась, покачав головой и усмехаясь.
— Я вижу, перспектива снова стать отцом тебя приводит в ужас. Даже подумать не могла, что реакция может быть такой!
— Твою мать! Какая беременность, когда у нас дочь всего месяц назад была в реанимации! Меня почти каждую ночь кошмары мучают! Я боюсь, что у нее сердце остановится! Ты с ума сошла, вынашивать ребенка, когда сама в постоянных нервных срывах, и я иной раз не понимаю, что у тебя на уме, потому что ты со мной не говоришь!
— Я не говорю?!.. — Елена искренне изумилась, но тон ее при этом заметно успокоился, будто она почувствовала, что уже выиграла в этом споре. — А ты пробовал со мной поговорить хоть раз, Лука?.. Мы с тобой стали как чужие, и теперь еще это… — Она брезгливо указала на выброшенные на кровать вещи.
— Ты обязана была обсудить все со мной! — вновь взревел он, но девушка лишь равнодушно скривила губы.
— Как видишь, там одна полоска. Так что обсуждать нечего.
Она принялась поспешно собирать все обратно в сумочку, затем перекинула ее через плечо и поспешно вышла из номера. Лука прекрасно знал, что найдет ее в палате у дочери, она проводила там практически все время, но не стал беспокоить. Ему и самому нужно было прийти в себя и разложить все по полочкам. Что же он творил? Рушил последнее, что между ними еще могло остаться — человеческие отношения. Следует ли ему признаться во всем сейчас, потому что она уже и так чувствует его охлаждение? Или лучше оставить все, как есть, и поговорить позднее, как и было запланировано? Ведь в таком состоянии она едва ли будет мыслить рационально… и что тогда? Он должен был до последнего сохранить эту иллюзию семьи, пока Эвита полностью не станет на ноги… Скорее всего, Елена это понимала, просто ей будет тяжело все принять.
Через пару дней они ужинали в одном из изысканных ресторанов французской кухни в Женолье, куда он пригласил жену через некоторое время после ссоры. Оба восприняли этот поход как акт примирения, тем более, что он подарил ей роскошные серьги с изумрудами, которые так шли к ее зеленым глазам. Елена была необыкновенно хороша сегодня в нежно-голубом строгом платье, которое красиво гармонировало с ее медовыми волосами. Только Лука уже оставался равнодушным. Он привык поддерживать видимость какой-то сдержанной симпатии в последнее время, и, похоже, жена к этому тоже привыкла. Желая расслабиться, оба они выпили больше, чем следовало, чего за ней уж точно никогда ранее не было замечено. Алкоголь подействовал на нее раскрепощающе, она шутила, искрила улыбками и вела себя с вызовом, будто пыталась его очаровать. От этого вдруг стало совсем не по себе… Он больше не мог лгать, не мог поступать с ней настолько подло и не хотел продолжать играть эту осточертевшую ему роль любящего мужа.
— Может, потанцуем? — томно произнесла она, протягивая руку через стол и сжимая его пальцы. Лука вздохнул, с трудом сдерживаясь, чтобы не высвободиться.
— Здесь не танцуют, милая… — мягко, словно неразумному ребенку, разъяснил он и сжал в ответ ее руку.
