Иду в одно из помещений, куда оттащили Сабиха, комната в доме ему теперь не светит, пусть спасибо скажет, что не подвал. Сидит, откинувшись на стену, с месивом вместо лица, видно, что парни обрабатывали ему раны — правильно Расул же сказал привести в порядок.
— Амир, что за хрень? — подняться даже не пытается, да и после того, как я делал из него отбивную, вряд ли у него это нормально получится.
Смотрю и не могу понять. Где мы мать его ошиблись? Где проворонили, что из веселого пацана вырос у@бок, каких еще поискать надо? С детства втроем были — я, Расул и Сабих. Когда разошлись наши дороги? Когда понятия чести и совести у нас стали разными?
Говорить не хотелось, только еще раз отметелить — вот только дурь из его башки от этого никуда не денется.
— Тебе было девок мало, которые сами на тебя вешались? Слово «нет» не понимаешь? — спрашиваю.
— Ты вообще о чем?
— О том, что ты три года назад изнасиловал девочку в клубе. Вспоминай, — вижу, что понимания в глазах не много, — вы видео еще засняли.
У самого до конца дней картинки этого видео перед глазами стоять будут. Когда понял, что на самом деле, на нем происходит, они, словно раскаленное железо, оставили клеймо в памяти.
— Эта вся хрень из-за девки, которую я трахнул три года назад? — орет так, что слюни во все стороны летят.
Хватаю за горло и впечатываю в стену.
— А она хотела, что б ты ее трахнул? — рычу на него и еще раз долблю об стену.
— Да мне похрен хотела или нет. Я получил то, что хотел… — это было последнее, что он смог произнести. Тормоза сорвало, и я вколачивал в него кулаки, слушая хруст костей. Оттащили меня охранники сторожившие под дверью. Скрутили и выволокли на улицу. Там уже был Расул, он вмешался только для того, чтобы я его не убил сейчас.
Ушел к себе и снова закрылся. Видеть никого не хотел. Наставления брата о том, что нужно поговорить с Максом тоже. Мне нах сейчас разговоры с Максом не нужны. Я хотел поговорить с Никой, вот только слушать меня она не станет и будет права. К черту все.
В скитаниях по дому провел четыре дня. Если ко мне кто и приходи, посылал всех в далекое пешее. Мысли роем бились в голове, но одно дело нужно было сделать точно.
На пятый день позвонили с поста охраны. Приехал Макс. Усмехнулся. Только отбитый на голову пойдет убивать прямо в доме. Хотя на месте Макса так бы и сделал.
У них с Никой было все фиктивно, но все равно печется о ней и готов все ради нее размазать. Хоть убей, не понимаю, что между ними за отношения, и это убивает. Чувствую себя мудаком. С одной стороны понимаю, что прав на нее больше никаких не имею. С другой — не представляю, что она может быть с кем то кроме меня — размажу любого, кто к ней приблизится.
Хотя тогда, несколько дней назад отпустил ее с Максом, видел ее состояние, то, как она на меня смотрела и отпустил…
Дверь открыл и стою, жду, когда зайдет.
Впервые за столько лет мы с ним по разные стороны баррикад.
Ну привет старый друг!
Месяц спустя.
Макс.
Стою на одном из мостов через реку, смотрю на второй ожидая начала представления. Целый месяц разрабатывали все до последней детали, чтобы прошло как по нотам. И сейчас будет завершающий аккорд, вот тогда и смогу, наконец, увидеть сестру и племяшку — уже месяц только смс по телефону и недолгие разговоры.
Сейчас Князь поедет через этот мост, в попытке сбежать от меня под крылышко к своему дружку и плюх буль буль. Вот только до этого был целый месяц преследований и угроз, запугиваний. Пока думал, кто его преследует, не знал, куда себя девать, а сейчас, когда я воскрес, решил сбежать, поджав хвост.
Он оказался далеко не всесильным, а у меня много друзей еще со службы осталось, которые с удовольствием подключили своих друзей, а у Расула много друзей в этом городе. Как не крути запугать до чертиков у нас получилось и развалить под ноль бизнес. Тот паренек, которого посоветовал Ворон вместо себя — Берк, сидящий внутри всех дел Князя, оказался просто находкой. Развалил все так, что никто и не понял, как так вышло. Ему, наверное, даже больше чем мне, хотелось уничтожить все, созданное когда-то Князем. И сейчас, этот самый Князь, пытавшийся подмять под себя весь город, просто сбегает, в надежде отсидеться у друга и вернуться с новыми силами. Но доехать до места назначения ему не суждено, я не дам.
Несчастный случай — не подкопаешься.
— Не сердишься из-за брата? — спрашиваю у стоящего рядом Расула. Он тоже участвовал в этом всем и захотел посмотреть, как мразь пытающаяся утопить город в наркоте, захлебнется в водах этого же города.
— Нет. Ты сделал все правильно — я бы даже сказал, что поступил гуманно — думал, будет хуже. На твоем месте я бы просто пустил пулю в лоб.
— Сомневаюсь, что то, что я сделал гуманно, — усмехнулся, — но Ника не хотела чтобы я пачкал руки в крови, единственное что попросила, по возможности сделать так, чтобы он ни с кем не сотворил того же, что и с ней. Я это выполнил. — Главное не говорить ей, как именно я это сделал.
