Все ведь не может закончиться хорошо. Всегда будет что-то, или кто-то, кто всё испортит. Всегда будет остаточное чувство страха. Я знаю, и эта теорема не требует доказательств. И сейчас, когда меня как будто отпускают, я знаю, что это не конец. Так просто эта история не закончится. Не для меня точно. Я ни на йоту не чувствую себя свободной. Только счастливой, потому что теперь...я на седьмом небе...я принадлежу Андрею. Всего три слова согревают меня, отгоняя мысли обо все другом. Только на секунду. Реальность слишком притягивающая. И ещё одно странное понятие, которое меня злит и интригует больше другого: то, что я теперь тоже замешана в этой истории, о которой я не знаю пока что и четверти всего. Но в угол забиваться я точно не стану.
====== Мужики с Марса, а бабы...ну, это ======
- Ты ничего мне не скажешь?
После пятнадцатиминутного молчания, пока мы ехали черт знает куда, эта фраза была самой подходящей. Рома выглядел каким-то напряженным. Я не хотела лезть на рожон, зная, что в моем положении лучше не злить единственный вариант на спасение, но, увы, по природе я немноооого нетерпелива. Я перебирала между пальцами прядь волос и в ожидании ответа смотрела в зеркало, пересекаясь там взглядом с Иванцовым. Он словно обдумывал что-то, принимал решение. Как же меня все достали с этой нерешительностью. Хочешь что-то сделать – сделай уже.
- Ясно, – многозначительно произнесла я, поворачивая голову к окну.
- Я не могу отпустить тебя, – с явным сожалением сказал Рома. – Тебе так будет лучше.
- Ну да, – с сарказмом отвечала я. – Со Стальцевым-то жизнь раем будет. Видишь, я рыдаю от счастья, тащи стопку носовых платков.
- Вика, просто поверь мне.
- Это, конечно, очень круто, но хотелось бы услышать, ну, знаешь, полную версию, – я вопросительно приподняла бровь, снова возвращая взгляд на зеркало заднего вида.
- Я бы с радостью рассказал тебе эту, ну, знаешь, полную версию, – скопировал мой голос Рома, – но мне самому всего не рассказали, уж простите.
- И откуда тогда тебе знать, что для меня это безопасно?
- Кирилл пообещал мне, – он со злостью вдавил пальцы в руль.
- Кирилл? О, я верю этому человеку больше, чем самой себе! Свою жизнь вон ему доверила, прикинь?!
- Я тебе больше не охранник, – фыркнул Рома.
- Ты оставишь меня одну с этим козлом? – с легким испугом в голосе спросила я.
- Так, Вика, он не козел...ну, немного...местами...короче, не называй его так.
- Почему? Он тебе, что, друг? Что-то не припомню, чтобы ты о нем лестно отзывался, – хмыкнула я, наматывая короткий локон на палец.
- А я и не обязан о нем лестно отзываться, – чуть ухмыльнулся Рома. – Ты вот Андрея тоже не осыпала тайными комплиментами, однако...
- Просто веди машину, – я подняла руку в знак молчания.
Парень усмехнулся и перевел взор на дорогу. Я только в тот момент подумала о том, что нас могут остановить на трассе где угодно, Роме ведь нет 18 даже, а он уже за рулем. Вот черт, это было бы ужасно нелепо. Несовершеннолетний юноша за рулем, а на заднем сиденье – помятая, с растрепанными волосами, неделю не видевшая нормального душа, в безразмерной мужской куртке девушка. Смахивает на похищение немного.
Остаток пути прошел в молчании. Я была погружена в свои мысли, и теперь не спешила делиться разного рода умозаключениями с Иванцовым. Я думала, как же отнесется к моему появлению Стальцев и знает ли он вообще о том, что я к нему еду. А что, было бы довольно мило заявиться к нему в дом – или где он там сейчас – с обнимашками и радостными воплями: “Сюрприз!”. Прыснув от смеха, я прикрыла рот рукой и прикусила губу, чтобы не рассмеяться в голос. Рома на это никак не отреагировал. Наверное, тоже слишком забылся в мыслях. Я быстро успокоилась и все же, иногда бросая на водителя короткие взгляды, вспоминала о его дружке, и воображение рисовало эту эпичную картину встречи. А Волди? Черт, о ней я даже как-то не сразу вспомнила. Андрей же, пока “спасал” меня, упомянул что-то о несчастном случае. Интересно было, что же на этот раз произошло с этой ущербной. И как так получилось, если она была со Стальцевым? Хотя, нет. Как раз в этом случае вероятность несчастного случая возрастает. Не знаю, чем Бог руководствовался, когда закладывал в мозг Стальцева мышление, но там он явно накосячил. Увлекшись мысленным обсиранием сия идиота, я не заметила, как мы подъехали к роскошному особняку. Высокая живая изгородь, аккуратно подстриженные декоративные деревья с осыпавшейся листвой, причудливые фарфоровые статуэтки садовых гномов и изящные фигурки птиц. Стены благородного серо-коричневого цвета из поддельного камня, яркий оранж черепицы, затемненные стеклопакеты, резная лакированная дверь с двуступенчатой лестницей, к которой ведет мощеная дорожка. Потрясающий дом Аркадия Владимировича, с коим связаны не самые лучшие воспоминания. Но по сравнению с притоном – да и с обычным домом – это место походило на небольшой рай недвижимости, как сказала бы Кери Бредшоу.
- Почему сюда? – выйдя из машины, я обернулась на Рому.
- Так сказал Кирилл, – он пожал плечами, захлопывая дверцу.
