Темнота рассеялась. Лиловая молния прорезала небо. И хлынул дождь – сплошной стеной. Глухо заворчал гром.
Гена по раскисшей глине тропинки бросился вперёд. Там – Кирилл и его братишка сидели на корточках, прикрывая курткой что-то маленькое. Дождь хлестал, у Кирюхи мокрая майка прилипла к спине. Он вздрагивал от холода.
Под крышей из болоньевой куртки пряталось крохотное чудо. Красная кирпичная церковка величиной с ладонь, будто из семечка проросла. И двухъярусная колоколенка высотой с карандаш рядом с ней. Защитить, чтобы не снесло потоком мутной воды!
Гена сбросил куртку. Сел в глину, в слякоть рядом с братьями. Развернул и свою одежонку над церковкой. Теперь она как в палатке.
И прекратился дождь. Рассеялись тучи. От мокрой травы поднялись над землёй спиральки белого пара. Высохла трава. Высохла глина на дорожке, посветлела, потрескалась даже. Мальчишки, усталые, повалились в траву.
А церковка вроде бы подросла. Стала по колено ребятам.
Высоко в небе солнце – маленькое, белое. Недоброе. Светит сквозь рваные серые облака.
Вдруг в высохшей траве вспыхнули маленькие костры. Огонь с двух сторон пополз к церковке. Ее защитники вскочили, изо всех сил принялись топтать огонь ногами, хлестать куртками, но тот только разгорался сильнее, сильнее. Языки пламени уже в человеческий рост. Мальчишкам всё труднее бороться с ним.
Прибежали откуда-то близняшки, быстрые и серьёзные, с пучками берёзовых веток в руках. Вступили в борьбу с огнём, нещадно стегая его зелёными листьями. Но пламя не уменьшалось. И когда пятеро, уже почти разуверившись в своих силах, подняли головы к небу, они увидели мчащийся со скоростью ветра бумажный самолетик. С него спрыгнули, взявшись за руки, Томка и Мишка.
Всемером они затоптали огонь. Два чёрных полукружья лежали по обочинам тропинки. Церковка стояла невредимая.
Но оказалось, что рано отдыхать. На защитников надвигалась толпа. Безликая серая масса, орущая, крушащая всё на своём пути. Это было похоже на чёрно-белые кадры из телерепортажа о каком-нибудь митинге. Разинутые в немом крике рты. (Как у того шофёра!) Плотно сжатые грозящие кулаки. Покачивающиеся над головами плакаты и лозунги.
Такие не остановятся, не свернут с дороги. Пройдут вперёд, не замечая ничего, сомнут, растопчут церковку. Правда, сейчас она уже не такая и маленькая. С Кирюхиного братишку. А до золотого креста на макушке колокольни Мишка может дотянуться кончиками пальцев. Он и дотянулся, застенчиво и с лаской потрогал крест.
А толпа все ближе, ближе. И Кирилл решительно шагнул на дорожку, загородив собою церковь. Качнулся шнурок на его шее – блеснул медный крестик. Стал рядом с другом Гена – плечом к плечу. Подошли близнецы. Подбежали младшие, выстроились в цепочку, взявшись за руки.
Контуры толпы сделались размытыми, нечёткими. Она превратилась в серый туман, и налетевший вдруг ветер развеял его в клочья.
Ребята, словно закаменев, все ещё держали оборону у церкви. А та совсем уже выросла. Колокольня зацепилась крестом за пушистое облако. На горизонте в краске летнего заката прорисовывался дивный город с башнями, арками, мостами. Со сказками и приключениями.
========== 18. ==========
В воскресенье Алька съездила к Рэмусу. Круглый зал в башне не показался ей огромным, как в прошлый раз. Полумрак скрадывал пространство, жёлтые тёплые лампы выхватывали главное: стол, ребят и взрослых за ним.
Сценарий понравился. Но… Как она и предполагала, были всякие «но».
– Он очень объёмный. Это получится полнометражный фильм, на час, не меньше. А мы пока снимаем короткие сюжеты, десятиминутки, – вздохнул Рэм. – Может быть, попробуем взять кусочек, какой-нибудь один эпизод…
– Понимаете, у меня ребята просто живут этим сценарием, – попыталась объяснить Алька. – Герои списаны с них, но чуточку лучше. Более искренние, открытые, дружные. И они теперь как-то тянутся, что ли, к этим своим двойникам, как трава к солнцу. Банальное, конечно, сравнение…
– А, может быть, и не нужно с ним ничего больше делать, раз они уже им живут? – спросила девчушка лет восемнадцати. (Алька вспомнила: на фестивале она крутилась возле сцены с камерой наперевес. Приняла её за корреспондентку с областного телевидения. А та, как оказалось, «местная» – снимала кинохронику для истории студии.) Сразу, сгоряча, Альке это её высказывание показалось нелепым. Но потом – в автобусе, по пути домой – она пораздумывала и поняла: права ведь бойкая операторша. Вдруг фильм не удастся, и вместо живой, трепещущей и осязаемой истории-сказки выйдет унылая абстракция? Что тогда? Ухватиться за слишком сложное, не по себе, дело и испортить – это так просто. Остановиться на полпути, когда точно знаешь, что не осилишь, – тяжело, но это более мудрое решение. Надо повернуть энергию ребят в другое русло. Интересуются киноискусством – пусть пишут сценарии короткометражек. А церквушка из красного кирпича всё равно останется общей мечтой. Может быть, они когда-нибудь вместе построят её.
