Я открываю дверь. Комнату наполняет мощный запах индейки из соседних кухонь. Сумка, которую я брал с собой в тюрьму, одиноко и неподвижно лежит посреди кровати. Его половина комнаты абсолютно пуста. Вещей нет. Я заглядываю в ящик. Куклы из волос тоже нет. Его шкаф и тумбочка выглядят обшарпанными, грязными и неряшливыми, как вся пустая мебель.
На подушке лежит сложенная записка. Я хватаю ее и разворачиваю. Пальцы с трудом цепляются за бумагу
Зелеными чернилами написана всего одна строчка:
Спасибо за все.
Меня поражает страшная мысль. Я начинаю рыться в сумке. Задыхаясь, раскидываю на кровати все содержимое. Папка со всеми моими заметками, вырезками и записями исчезла.
Я поднимаю голову. Неужели я слышал крадущийся звук на лестнице? Как будто кто-то спрятался в душевых, чтобы проскользнуть мимо двери к ступенькам? Будто кто-то ждал и наблюдал, чтобы взглянуть на меня последний раз.
Слышу, как щелкает замок пожарной двери, и несусь вниз. Когда я спускаюсь, на улице уже никого нет. Я бегу через центральный двор к стоянке. Ни Ская, ни его машины нигде не видно. В воздухе стоит слабый запах выхлопных газов.
Ярость как рваная кровавая рана в моей груди. Я не сплю, сны вернулись. Я не выключаю по ночам свет. Пустая кровать напротив зияет, как выдранный зуб.
Недели проходят, растягиваясь в месяцы. Время пусто.
Кто-то трясет меня за плечо. У профессора овсянка на галстуке. На экране слайд с гаргульей. Это курс архитектуры, готика – здесь я впервые встретил Ская. На секунду мне кажется, что я действительно провалился во времени и сейчас он снова выведет меня на улицу, усадит на скамейку и научит игре в слова. Я оглядываюсь, и моя грудь горит, словно от боли.
Меня трясут за плечо уже сильнее. Рука принадлежит женщине, в которой я смутно узнаю сотрудницу администрации.
– Не могли бы вы пойти со мной, мистер Харлоу? Вас хочет видеть директор.
– Что? Почему?
Профессор удивленно смотрит на нас, прервав свою лекцию. Все остальные тоже смотрят – студенты, эти глаза… Внезапно мне кажется, будто каждый взгляд – это иголка, впивающаяся в мою кожу.
– Ладно, – соглашаюсь я. – Идемте.
Я никогда раньше не был в кабинете директора. Стены обшиты красным деревом. Высокие окна до потолка пропускают солнечные лучи, и они играют в хрустальной люстре, отбрасывающей радужные солнечные зайчики. Кабинет гораздо больше нашей со Скаем комнаты, здесь пахнет кожей. Я на сто процентов уверен, что тут никогда не пахнет куриным супом или мясным рулетом.
Директором оказывается женщина. Ее волосы как будто вылиты из металла. Она встает из-за своего стола, который по размеру приближается к автобусу.
На секунду думаю, не влюбился ли я, ведь она кажется такой властной. Может, она сможет разобраться со всей этой неразберихой.
Встает еще кто-то. Мужчина в светлом костюме и с блестящими, гладко причесанными и идеально уложенными каштановыми волосами. Он очень похож на Ская.
– Молодой человек, – начинает он, – насколько я понимаю, вы делили комнату с моим сыном. Возможно, вы можете предложить какие-то версии по поводу того, где он может быть.
– Нет. Это не его отец. Это уловка.
– Это не уловка, – холодно говорит мужчина. – Я отец Пирса.
– Пирса? – переспрашиваю я, но потом вспоминаю, что Ская на самом деле зовут Пирс.
У меня внутри разверзается огромная черная пропасть. Я говорю директору:
– У отца Ская серые усы. Он не такой высокий. И с доб… То есть у него другие глаза. – У этого мужчины усов нет, и добрым он совсем не выглядит. Но он очень похож на Ская. Темная пропасть во мне растет и ширится. Я знал, что тот мужчина с добрыми глазами не отец Ская, с того самого дня, как увидел его выскальзывающим из нашей комнаты. Но неприятная правда всегда обдает резким пронизывающим холодом, как бы готов ты к ней ни был.
Мистер Монтегю аккуратно очищает перепелиное яйцо кончиками пальцев. После этого он приступает к стейку, который разрезает длинным блестящим ножом. Я стараюсь не смотреть. Такие ножи до сих пор иногда нервируют. Я заказываю бургер и ем его руками.
Отец Ская задает вопросы таким тоном, как будто никто и никогда не смел ему не отвечать.
– Но, может, он мертв? – почти с надеждой предполагаю я.
– На прошлой неделе Пирс воспользовался кредитной картой в Нью-Йорке.
– Может, кто-то ее украл, а его убил?
Мистер Монтегю смотрит на меня с внезапной неприязнью и качает головой.
