Люди обрели бессмертие, но какой ценой? Дети теперь – лишь орудие борьбы со смертью. Из-за чудовищного перенаселения рождение ребенка – новая статья в Уголовном кодексе. Государство – большой муравейник, где за каждым гражданином закреплена своя роль. Но есть те, кому вечная жизнь не по карману, и горстка избранных, чьей судьбе не позавидуешь…
Даша собиралась отдать ребёнка.
По пути к донорскому центру дорогу ей перешла старуха. Хорошо одета, но приличный вид не мог обмануть Дашу: уродливая, сморщенная, карга была обузой для общества и семьи. Забота об Отказавшемся полностью ложилась на родных: они платили налог за лишний рот в мире, где каждому отведена своя роль.
Отказавшийся нарушал эту стройную систему и сознательно совершал медленное самоубийство.
Достигнув возрастного предела, Отказавшийся бесполезен. Встретить его означало большую неприятность.
На пороге клиники Дашу приветствовали улыбками, взяли под руки, проводили к регистратуре. Таких, как она, селили в просторных светлых палатах с ванной комнатой и климат-контролем.
Даша села на мягкую кровать. Под её взглядом ожила цифровая панель напротив. Из черноты выплыла счастливая женщина с белозубой улыбкой, к ней протягивало руки-щупальца нечто серое и бесформенное – вероятно, символизирующее толпу.
Даша положила ладонь на живот, едва видный под платьем, и ощутила тепло. Ни шевелений, ни других признаков того, что там кто-то есть. С самого начала она ни разу не чувствовала тошноты. Совсем ничего, кроме тепла, словно внутри тлел крохотный огонёк.
Фразы сменяли друг друга с оптимальной для чтения скоростью
Человек без роли.
Это был её первый раз. Знакомые прошли по две-три выемки, кто-то выдержал восемь. Говорят, в Намибии нашлась героиня, что сделала двадцать две, но, скорее всего, это чушь. Обычно спустя три-четыре раза женщина становилась бесплодной и после долгой терапии редко возвращалась к донорству.
Женщин, способных зачать, оставалось всё меньше.
Зато все они выглядели отлично. Гладкая кожа, упругое молодое тело – пока медицина поставляла продукт, мужчинам было, из кого выбирать.
Ребёнок на плакате не выглядел таким уж зловещим. Даше дети казались даже… милыми.
Она размазала слёзы по щекам.
Климат-контроль, ощутив её нервозность, наполнил палату ароматом лаванды.
Операция пройдёт завтра. Врачи приглашали в клинику за день до выемки, чтобы проследить за самочувствием донора и подготовить его морально.
«Скорее бы всё закончилось», – подумала Даша.
Ты должна. Ты обязана. Эта миссия считалась почётной, за выемку полагались двухнедельный отпуск и большое денежное вознаграждение. Лечение от бесплодия тоже оплачивалось.
Раз в два года ты должна найти мужчину, который оплодотворит твою яйцеклетку, либо воспользоваться банком семени. Мужа у Даши не было – она подыскала партнёра на сайте знакомств. Густая каштановая шевелюра и тонкий античный нос – их сын или дочь должны были родиться красивыми. Но не могли.
Даша переоделась в сорочку и домашний халат. Ужин принесли прямо в палату: ризотто, стейк лосося, сливочный соус, богатый теанином японский чай. Откусив рыбную мякоть, Даша прикрыла глаза; уставшие от синтетики и водорослей рецепторы ликовали, почуяв вкус настоящей еды.
У малыша с плаката был голодный вид и тёмные круги под глазами. Даше захотелось его накормить.
Интересно, мама считала её милой крохой? Её мать – древняя старуха с лицом двадцатилетней.
Даша набрала её номер.
– Мам?..
В трубке тяжело вздохнули.
– Даш, какая «мама»? Просто Света.
– Извини, – ответила Даша и, помолчав, добавила: – Завтра у меня выемка.
– Молодец, горжусь тобой, – сухо сказала Света. – Всё нормально? Ты мне не звонила, наверное, лет сто. – Она усмехнулась удачной остроте.
