Руль в руках отчима дергается, и машина виляет по дороге, но шоссе пустое, поэтому никаких ДТП не происходит. Машина заезжает на территорию с указателем достопримечательности.
— Зачем ты привез меня сюда? Неужели теперь притоны устраивают в таких местах, как усадьба Середниково.
— Сейчас узнаешь.
— Отпусти меня, Коля. Я тебе деньги отдам, хочешь? — роюсь в сумочке и достаю пакетик с коксом. — Хотя мне кажется, это тебе нужнее.
Протягиваю ему порошок и вижу, как бегают глаза наркомана.
— Шагай, — он всё же пересиливает свою тягу и, открыв дверь, хватает меня за руку, вытащив из автомобиля. — Тебя здесь заждались.
— Ты же понимаешь, что теперь не будет так как раньше, мне уже давно не пятнадцать лет. Да и интересую я теперь мало кого.
— Ты удивишься, дорогая, — и сейчас для меня словно сон повторяется, который я долгое время старалась забыть. Снова меня тащат, только теперь я не плачу и не умоляю морального урода отпустить. В этот раз я лишь крепче прижимаю к себе сумку, надеясь, что меня уже отследили до места прибытия. И только когда у входа из моей сумочки вытряхивают деньги и мобильник, который оказывается разряжен, я осознаю, что мне легко не вырваться отсюда.
— Как долго ты ещё будешь использовать меня, прикрывая свои долги?
— Столько, сколько нужно мне. Шевелись давай!
— Ты же понимаешь, что за это сядешь, если я выберусь отсюда?
— Я бы не был так в этом уверен, дорогуша. Тебя очень хотят видеть мои друзья.
— Друзья? Ха! Да никогда у тебя не было друзей, были только те, кто, как лоха, разводил тебя!
— Заткнись, я сказал!
И отчим со всего маха ударяет меня кулаком в лицо, так что я теряю сознание на какое-то время. Прихожу в себя уже в помещении, обстановка в котором, словно воплотившийся кошмар, напоминает о событиях десятилетней давности. Кровать без матраса, обшарпанные стены и одинокая лампочка, на проводах свисающая с потолка. При мне уже нет сумки, как и верхней одежды с обувью. Уроды оставили на мне только джинсы и футболку. Осматриваюсь вокруг и понимаю, что в этот раз нет даже самого маленького окна, лишь дырка притока воздуха, чтобы я не сдохла здесь раньше срока. Не знаю, сколько прошло времени, но только сейчас я осознаю, как у меня болит лицо. Вспоминаю, что это Коля меня ударил и вырубил. Осторожно трогаю лицо и осознаю, что щека распухла, а глаз, хоть и открыт, но тоже болит. Дверь дергаю, но та не поддается, оставаясь запертой снаружи. Однако долго пребывать мне в одиночестве не дают, спустя время дверь со скрипом открывается и в комнату входят двое “из ларца”: абсолютно в одинаковой одежде и в темных очках. Эти два “быка” становятся по обе стороны двери, пропуская вперед невысокого и сухопарого мужчину.
— Так вот ты какая, — мужчина подходит ближе, я отхожу дальше. — Где мой брат, сучка?
— Кто?
— Мой брат! — рявкает маленький человек с такой силой, что, кажется, стены дрожат. — Брат, который поехал к тебе и пропал. Я знаю, что последний раз его сигнал был возле вашего клуба, я также знаю, что он поехал искать девку, которая должна ему денег.
— Я не понимаю, о чем вы говорите, — ещё один шаг назад — и осознаю, что спиной упираюсь в стену.
— А я думаю, прекрасно понимаешь, — мелкий гном подходит ко мне и, подняв руку, сжимает подбородок так, что у меня искры сыпятся из глаз. — И если с моим братом что-то случилось, ты пожалеешь, что на свет родилась. А пока я разбираюсь, посидишь здесь.
И он вышел из комнаты, а следом за ним и двое его охранников, оставив меня слушать своё учащенное дыхание и с осознанием того, что Саша отправил этого мужика к ментам. И скоро гном узнает, что его братец сидит за решеткой. Но мне теперь от этого не легче. Сажусь на кровать и обхватываю колени руками, прикрывая глаза. Никогда не верила в Бога, но сейчас сперва незаметно для себя, а после и явно уже прошу Господа о помощи, о спасении. Сон не идет, даже несмотря на многочасовое бодрствование, и, словно я под кокаином, беру силы неизвестно откуда. Однако организм в конце концов сдается, погружая сознание в сон. И я засыпаю, хотя и страшусь пробуждения в этом месте. Однако сон ко мне в этот раз приходит не кошмарный.