Я так погрузилась в написание, что уже и забыла о парочке. Когда письмо было закончено, я глубоко вздохнула и прислушалась… Но сзади до меня донеслись уже другие голоса. Я повернулась и увидела, что за соседним столиком сидело двое мужчин. Но это было уже не важно, образ сложился и был не только описан, но и прочувствован. Я перечитала письмо, пожелала удачи и терпения той девушке, вырвала листы и положила в конверт. Пицца остыла, как и кофе. Я бросила на них безразличный взгляд, положила блокнот и письмо в сумку и направилась к выходу.
Третье письмо постигла та же участь – случайный почтовый ящик. Я заметила, что когда «отсылаю» очередное письмо, словно вырываю из своей жизни очередную страницу. Последнее послание слишком ранило меня и, когда я бросала его в ящик, в глазах стояли слёзы. Я была уверена, что всё написанное в нём было словами той девушки, которая сидела за моей спиной. Безответная любовь – это не смертельная болезнь, но те, кому случилось прочувствовать её, понимают, что она всё-таки забирает часть души. Ослабевает вера, надежда соответственно гаснет под глыбой недоверия, а любовь… теряет свой первоначальный красивый смысл и образ.
Эти мысли привели меня домой. Я переоделась, умылась, пошла на кухню и заварила большую чашку некрепкого кофе. Потом вернулась в комнату, села на диван и, обхватив чашку, закрыла глаза. Сегодня я «отправила уже третье письмо». Мысль пронзила меня, как молния. Что с ними будет? Мне вдруг стало не по себе, едва я представила, что они валяются где-то в мусорном ведре. Когда я писала первое, мне было всё равно, что с ним случится, поэтому смело и быстро опустила его в ящик. Бросая второе, мне хотелось верить в то, что кто-то обратит на него внимание, прочтёт и проникнется. Но третье письмо выбило меня из равновесия. Я вдруг пришла к выводу, что его содержание должно быть общеизвестным, потому что я писала его не только для себя.
Мне стало грустно. Я думала, что нашла, наконец, достойный выход, но оказалось, что только загнала себя в тупик. Сделала глоток кофе и подумала: почему именно письма? Ладно, в годы войны и послевоенное время не было ни компьютеров, ни интернета, ни телефонов… А кто сейчас пишет эти письма? Сейчас они превратились в SMS-послания, которыми обмениваются в основном в том случае, когда не хватает денег на звонок. Письма нынче тоже искусство! Не каждый напишет интересное и ёмкое письмо, которое не просто было бы приятно держать в руках, но и читать с упоением. К сожалению, с недавних пор люди вообще разучились писать, даже слова сокращают. Скоро мы начнём не только говорить, но и думать аббревиатурами, даже имена будут состоять из первых слогов полного имени плюс год рождения. Вот и получится ИН-89 или НА-84. Да, с одной стороны, смешно, а с другой – далеко не до смеха. Книги могут тоже начать писать какими-то кодами и шифрами. После этой мысли я окончательно усомнилась в том, что мои письма кто-либо прочтёт.
Ложась спать, я думала о том, каким будет мой четвёртый образ… И мне приснился сон. Я сажусь за стол, на котором лежит ручка и чистый лист бумаги. Меня переполняет шквал эмоций, интересных мыслей. Я начинаю писать, слова обгоняют мысли, ручка легко касается листа и выводит буквы… Буквы? Я с ужасом понимаю, что лист чистый. Я комкаю его, начинаю писать новый, пытаясь удержать в мыслях уже написанное, но ничего не меняется. Решив, что дело в ручке, беру клочок бумаги и начинаю её расписывать. Всё в порядке: на листе беспорядочно нарисованы круги. Но когда возвращаюсь к чистовику, всё повторяется – буквы остаются невидимыми.
Следующий день все мои мысли были поглощены этим сном. Я не знала, как к нему относиться и воспринимать… Если это был сон в руку, значит, все мои мысли в письме были напрасными, потому что никто, кроме меня, не увидит и не познает глубокий смысл, который я в них вложила. Я помню, с каким рвением писала каждую букву, потому что была уверена, что письма будут читать! Но это невозможно, пока лист не воспринимает моих мыслей. Однако я не была как чистый лист бумаги, так как в голове бегущей строкой шёл беспрерывный поток разных мыслей, но все они были мне необходимы. Я буквально цеплялась за каждое слово, но меня беспокоило, что я не могу донести это до других.
А что если рассказать подругам? Эта идея показалась мне нелепой: если они не смеялись над моей верой в любовь, то уж про своеобразный выход из депрессии, который я выбрала, они даже слушать не захотят. Наверняка посчитают очередной бредовой идеей.
А если сон был надуманным… После трёх писем, отправленных в никуда, это вполне могло быть так. Значит, нужно было сделать всё возможное для того, чтобы он не стал вещим. С чего начать? Я не хочу, чтобы письма тоже потеряли смысл, как и моя вера в любовь. Я должна была кому-то рассказать об этом, поделиться, может, даже спросить совета. Но у кого?
