18+ ОДНОТОМНИК/ХЭМой ребенок заболел, и чтобы оплатить лечение я готова на всё. Даже обратиться за помощью к мужчине, которого поклялась ненавидеть. Для таких, как Он, чужие судьбы – игрушка. Чувства – насмешка. Люди – лишь пешки в большой игре, правила которой неизвестны никому. Взамен, Он возьмет либо мою жизнь, либо душу. Я отдам и то, и другое, лишь бы Он не узнал, что мой сын – его маленькая копия.
- Эл? Чего застыла? – кричит мне на ухо девушка, имени которой я не помню. Одна из новеньких официанток.
Сглатываю ком в горле и продолжаю стоять неподвижно. Взгляд будто прилип к нему. К мужчине, который сидит за столиком для эксклюзивных гостей клуба. В самом дальнем углу, спрятавшись от шумной музыки, бьющей по ушам, и яркого света софитов. На красных бархатных диванах, окутанных аурой похоти и разврата.
Медленно ощупываю холодными пальцами деревянную поверхность стойки. Цепляюсь. Ищу опору. Душно и воздуха не хватает. Но здесь всегда так. Однако дышать я не могу только сегодня.
Наблюдаю.
У него на коленях извивается фигуристая девушка. Пышные бедра ерзают из стороны в сторону, будто безмолвно выпрашивая чего-то еще. Крупные мужские ладони сжимают их. Требовательно. Так, будто ее тело – его собственность.
Когда-то он так же сжимал мои бедра. Судорожно вздыхаю.
Девушка соблазнительно откидывает назад длинные волосы и касается шеи. Смотрит. Он закатал рукава черной классической рубашки. Моего взгляда коснулись знакомые рисунки татуировок. Я знаю каждый их миллиметр. Смотреть на них так же больно, как вонзать под кожу острые иглы.
Ноги будто приросли к полу. Я не шевелюсь и даже не моргаю, пока мозг отчаянно кричит «беги!». А я стою на месте вопреки всем инстинктам самосохранения. Хватаю стакан чистого виски, стоящий на стойке рядом со мной лишь для декора, и опрокидываю его одним махом. Горло обжигает раздирающий алкоголь. Мне нельзя пить на работе. Но сейчас нужен допинг. Что-то, способное привести в чувство. Остудить рассудок. Хостес ночного клуба должна создавать только видимость веселья, но внутренняя собранность в приоритете. Пойло этому не способствует. Я должна улыбаться. Прекрасно выглядеть. Заигрывать с богатыми гостями, даря им видимость флирта. Так они чувствуют себя увереннее. И так они готовы сорить деньгами наперво и налево, потому что уходить, не опустошив карманы, становится стыдно. Ведь я наблюдаю.
Девушка на его коленях маняще наклонила голову. Облизала губы. Он смотрит ей в глаза. Сжимает затылок.
Поцелуй. Они будто пробуют друг друга на вкус. Медленно, аккуратно. Дерзкий и непокорный Дамир. И обольстительная незнакомка.
Что их связывает? Это их первый поцелуй? В отношениях ли они, или увиделись впервые в жизни? Был ли между ними секс? Я не должна об этом думать.
А еще я не должна уходить с рабочего места. Штрафная сетка давит на совесть, позволяя лишь отлучится в туалет ровно три раза за смену. Уйду – уволят. Похотливый старик владелец давно уже ищет повод. Но я не собираюсь спать с ним, лишь бы не лишиться рабочего места.
Крошка встала с колен Дамира. Повернулась к нему спиной и начала медленно двигаться. Сексуальные изгибы тела обольстительно извивались прямо перед его лицом. Красиво. Неосознанно поправляю серебристое блестящее платье. Лишь на миг опускаю глаза, натыкаясь на свои ноги в босоножках. Под моим платьем нет белья. Плечи обрамляют лишь узкие бретельки, больше похожие на шнурки. Ткань тонкая, но не просвечивающая. Стриптизерш в клубе и без меня хватает.
Он запустил руку под подол ее короткого платья. Задрал его, оголяя ягодицу. Ему плевать, если кто-то смотрит. А это значит, что крошка для него ничего не значит. Потому что свое он старательно прячет от чужих глаз. Я это знаю.
Плечо больно толкают.
- Элииина. – тянет один из постоянных гостей.
- Доброй ночи. – улыбаюсь, но сдержанно. Чтобы он не подумал, что может купить все на свете.
Мужчина кладет руку мне на талию. Переходит границу дозволенного.
- Ваш столик готов. – коротко отрезаю и одним жестом подзываю официанта для сопровождения гостя. Обхватываю толстое запястье, убираю его руку, желаю приятного вечера.
Вновь вскидываю взгляд. Я хочу смотреть на него и дальше. Видеть его профиль, глаза, полуулыбку и руки в татуировках. Смотреть на него – словно наркотик. Хватит и секунды, чтобы заполучить самую сильную в мире зависимость. Лишить себя такой возможности добровольно, как это сделала я, сродни самоубийству. А дальше наступает беспощадная ломка. Но ведь я выдержала. Смогла. Я видела его в последний раз два года назад. Тогда его черные, как смоль волосы, были чуть короче, чем сейчас. На костяшках пальцев правой руки еще не было слова «И.Г.Р.А.», хотя рукава кожи уже покрывали иссиня-черные рисунки. Он был так же широк в плечах, и так же невыносимо высокомерен. Он разменивал судьбы близких людей, словно пешки, и никогда ни у кого не спрашивал его мнения. Жил эту жизнь играючи, словно партию в шахматы.
А ещё. Никогда. Никому. Не верил.
Я окунаюсь в воспоминания лишь на секунду, забываясь в закоулках памяти. Прикрываю глаза и воссоздаю тактильные ощущения. Его немного шершавые, грубые мужские подушечки пальцев на своей щеке, груди, пояснице. Мягкая ткань кожи после этого беспощадно горела, а женское нутро плавилось сродни раскаленной лавы. Так он действовал на меня. Больно и беспощадно.
