Валентинович не получил быстрого ответа и решил перейти от намёков к прямоте, слегка ерзая на сиденье и пытаясь сделать голос соблазнительным:
– Ну что вы такая застенчивая? Валя, а сделайте—ка мне минет. Прямо сейчас, прямо здесь, за рулём. Уверяю вас, это укрепит наши деловые связи намного лучше, чем любые тимбилдинги.
Валя чуть не задохнулась от собственного испуга, а Кляпа почти взорвалась от восторга.
Горя от стыда и страха, девушка неуклюже наклонилась ближе к нему, стараясь не встречаться с ним взглядом. Трясущимися руками она аккуратно расстегнула ширинку дорогих брюк Сергея Валентиновича и осторожно, словно боялась, что оттуда что—то выпрыгнет и её укусит, нашла то, что нужно.
Набравшись храбрости и закрыв глаза, она обхватила это губами и начала действовать, стараясь не думать ни о чём, кроме того, как быстрее пережить этот позор. Губы её чавкали тихо, почти неслышно, словно стараясь скрыть происходящее даже от собственного сознания, а голова двигалась медленно и монотонно, следуя какому—то странному и унизительному ритму, который ей сейчас казался нескончаемым.
Валя, закрыв глаза от вселенского стыда, продолжала монотонно двигать головой, искренне надеясь, что весь этот кошмар вот—вот закончится. Однако у судьбы, видимо, были совсем другие планы, потому что в следующий момент она почувствовала, как волосы её, эти чёрные глянцевые пряди, гордость и одновременно головная боль, внезапно и бесповоротно сцепились с молнией на брюках начальника.
Испуганно дернув головой, Валентина осознала всю трагедию ситуации: волосы надёжно и бескомпромиссно застряли в металлических зубчиках молнии, как в ловко расставленном капкане. Ужас пронзил её от макушки до самых пяток, заставив сердце сделать кульбит и в панике забиться ещё быстрее.
Сергей Валентинович, почувствовав странную натяжку в весьма деликатной области, дёрнулся и нервно откашлялся, пытаясь одной рукой продолжать держать руль, а второй аккуратно освободить несчастные локоны Вали.
– Ой, Валечка, кажется, у нас маленькая техническая накладка, – произнёс он неестественно тонким голосом, напоминающим подростка в момент мутации. – Вы там это… поаккуратнее, пожалуйста!
Валентина попробовала выпрямиться, но застрявшие волосы вернули её обратно к начальнику, словно судьба решила, что у неё есть незаконченные дела именно здесь, именно сейчас и именно так.
– Мммгхх… ммф… – промычала Валентина, тщетно пытаясь выразить мысль сквозь сдавленный рот. Говорить она не могла: то самое, что только что ещё двигалось, теперь мешало даже членораздельным звукам. Волосы, сцепленные с металлическими зубьями, не позволяли ни выпрямиться, ни освободиться, а вытянуть то самое что было во рту – тем более. Все звуки, которые она могла издать, походили на невнятное мычание, как у коровы, застрявшей в электрической ограде. Сергей Валентинович вздрогнул от звука, но, кажется, понял. Или сделал вид, что понял.
Машина тем временем начала вести себя весьма странно, петляя по дороге так, будто водитель явно перебрал или внезапно решил, что разметка на шоссе – это всего лишь рекомендация, а не обязательное условие.
Сергей Валентинович, отчаянно стараясь сохранить достоинство, управлял рулём с грацией дирижёра—новичка, только—только приступившего к работе с оркестром после бурной вечеринки. Валя дёргалась, как рыба на леске, то пытаясь освободиться, то вновь обречённо падая лицом в руководящее достоинство.
– Аккуратнее, Валечка, прошу вас! Мы почти едем, почти ровно! – запаниковал начальник, стараясь сохранить остатки управленческого авторитета хотя бы голосом.
Кляпа же внутри Вали уже заходилась от дикого восторга и ехидно улюлюкала, аплодируя каждой неуклюжей попытке вырваться:
– Поздравляю, Валечка, теперь ты официально самая оригинальная заколка в бухгалтерии! Ты смотри, как ловко закрепилась в должностной структуре! Вот уж карьерное продвижение во всей красе! Ну, раз уж застряла – поиграй там язычком, не теряй времени даром, вдруг у нас сейчас откроется новый отдел по повышению лояльности руководства!
Тем временем машину уже явно заметили гаишники, которые подозрительно щурились вслед чёрному седану, то ли стараясь понять, что там происходит, то ли сомневаясь, стоит ли вмешиваться в такую нестандартную дорожную ситуацию.
– Валечка, что же вы делаете! – начал уже подвывать начальник, отчаянно дёргая рукой молнию и лишь усиливая путаницу.
– Мммгхх… мммфхх… – продолжала мычать Валя, тщетно пытаясь объясниться через стеснённый рот. Её голос звучал глухо, как будто она разговаривала через подушку или старый пылесос. Разговор был невозможен по вполне очевидной причине: рот по—прежнему был занят, а волосы по—прежнему намертво вцепились в молнию. Единственное, что она могла – это мычать и пытаться смотреть в глаза начальника с мольбой о пощаде. Сергей Валентинович слегка побледнел, кажется, поняв масштабы катастрофы.
