– Валечка, – начал он с энтузиазмом, присаживаясь на край кровати, – вы вчера были восхитительны. Я даже не ожидал такого… отклика. Но знаете, нельзя останавливаться на достигнутом. В отношениях – как в карьере: всегда есть куда расти.
Валя не ответила. Она жевала воздух, как сушёную бумагу, пытаясь вспомнить, какой пункт договора с Кляпой включал пункт «бесконечные подвиги для одного начальника». В голове шумело, в теле – тишина. Только глаза, смотрящие в потолок, жили своей жизнью.
– Я арендовал локацию, – продолжил он, вытягиваясь. – Очень атмосферно. Старый сарай на окраине. Полная приватность. Мы там… поиграем.
– Поиграем? – переспросила она, будто впервые услышала слово.
– Ну, вы же понимаете… Ролевые практики. БДСМ. Натуральная эротика. Деревенский стиль. В сене, на верёвках, с табуретками. Я всё подготовил.
Он был искренне рад, будто предложил поездку в ботанический сад или воскресный пикник. Валя промолчала. Кляпа – тоже. Они обе понимали: сопротивление в этой точке не просто бесполезно, оно нелепо.
Валя кивнула. Точно и медленно. Как бухгалтер, подписывающая документ, смысл которого давно забыла.
Сарай находился в двадцати минутах езды от центра. Машина петляла по просёлочной дороге, прыгая на кочках, словно чувствовала моральный состав пассажиров. Постройка стояла в одиночестве, окружённая зарослями малины и сломанным велосипедным рулём. Крыша была скошена, стены перекошены, дверь держалась на вере и одном гвозде.
– Вот он! – воскликнул Валентинович. – Природная эстетика! Суровая красота! Сейчас всё будет.
Внутри сарая пахло старыми досками, пылью и тоской. Один луч солнца пробивался через щель в крыше, создавая иллюзию сценического света. В углу – табуретка, верёвка, лежанка из мешков, на гвозде висел ремень-плетка.
– Переодеваться не будем, – объявил он. – Здесь лучше без всего. Натуральность. Честность. Кожа должна дышать.
Он начал раздеваться. Действие было торжественным: пуговица за пуговицей, жест за жестом. Снял пиджак, сложил его аккуратно. Брюки. Рубашку. Остался в носках. Тело у него было мягкое, округлое, но он вёл себя, как скульптура из музея древних форм. Позировал. Улыбался. Похлопал себя по животу, как будто проверял, не дребезжит ли.
– Валечка, – сказал он, – не стесняйтесь. Мы же с вами теперь… доверенные партнёры.
Валя стояла как статуя. Смотрела на крюк в потолке и думала, что, если бы он упал – она бы не увернулась. Потом начала раздеваться. Руки двигались как в замедленном кино. Сняла блузку, юбку, нижнее бельё – и сложила всё в стопку, словно одежда могла быть единственным, что в ней ещё упорядочено.
Они стояли друг напротив друга. Голые. Непохожие. Один – возбуждённый, довольный, с планами и визуализациями. Другая – опустошённая, тихая, с лицом, которое невозможно было бы продать ни одному порносайту даже как «реалистичную женщину в депрессии».
Сергей Валентинович обошёл её, прищурившись.
– Прекрасно. Всё идеально. Вы готовы?
Она молча кивнула.
– Сначала я вас немного привяжу, – сказал он.
– Конечно, – отозвалась она. – Куда же без этого.
Кляпа вздохнула:
– Валюша, если этот сарай не развалится от их энтузиазма – я лично подам заявку на его включение в реестр культурного наследия. А если рухнет – ну… смерть от БДСМ – тоже способ выйти из системы.
Валя шагнула к табурету, положила руку на верёвку и почувствовала, как сама превращается в реквизит. А впереди – всё, что могла придумать жизнь, когда ей было особенно скучно и она решила позабавиться за счёт одной женщины с тяжёлой судьбой и слишком вежливым «да».
Сергей Валентинович действовал методично. С торжественным видом, словно вручал орден за вклад в развитие корпоративной эротики, он подошёл к Валентине с мотком верёвки, в которой, судя по толщине и запаху, раньше держали телят. В его глазах светилось вдохновение провинциального режиссёра, ставящего «Ромео и Джульетту» в актовом зале сельсовета, но с БДСМ—подтекстом.
– Сейчас всё будет, – пообещал он, поглаживая верёвку так, будто разговаривал с ней. – Главное – надёжность, безопасность и немного духа эпохи. Натуральный крюк, натуральная женщина, натуральная страсть.
Кляпа внутри фыркнула:
– Осталось только занести это в бухгалтерию как «расходы на хозяйственные нужды». Валюша, готовься – тебя сейчас повесят в переносном смысле. А потом, скорее всего, и в прямом.
Он подошёл к потолку, где на массивной балке крепился железный крюк – тот самый, который, по слухам, выдерживал даже мешки с картошкой. С ухмылкой проверил прочность, затем обмотал верёвку, продёрнул петли, завязал узлы, явно отрепетированные на YouTube. Валя стояла с опущенными глазами и руками, как перед входом в кабинет стоматолога: понимая, что выхода нет, но надеясь, что анестезия будет моральной.
– Поднимите ручки, – попросил он, мягко, как анестезиолог перед интубацией.
Она подняла. Верёвки легли на запястья с хрустом. Он затянул петли крепко, но с показным вниманием, будто собирался не связывать женщину, а упаковывать хрупкий груз для доставки через границу.
