Среди всего этого вольно бродили огромные кошки: тонкошерстые, гибкие — и с каким-то странным горбом на лопатках. Некоторые шипели на нас троих, но по большей части они казались вполне к нам равнодушны. Имеется в виду личное, что ли, равнодушие, — потому что они конкретно нас вели. Окружали и в случае фатального непонимания подталкивали носами.
Куда? Ну, разумеется: к своему хозяину.
Завидев процессию, он выпрямился: похоже, до того обирал паразитов с розового куста или делал что-то столь же идиллическое. Развернулся навстречу. Хламида из домотканого волокна, похожая на маорийскую, длинные белые волосы аж до пояса, нимало не производящие впечатления седых, перехвачены плетеным из травы обручем. Не очень высок и тонок в кости…
Но вот его лицо — это было нечто.
Вытянутый овал перечеркивают три прямых линии: нос и скулы. Маленький алый рот — бледная кожа делает его похожим на цветочный бутон или рану. И совершенно потрясающие серебряные глаза под такими же светлыми бровями: печальные, шалые, юморные.
Первые слова этого создания были для нас троих неожиданны.
— Детям тут нечего делать.
Я хотел сказать, что мы… что я, во всяком случае, не ребенок. Но понял: перед ним не стыдно признаться, что я ничего о себе толком не знаю.
— Мы не дети, — с легкой обидой сказал Моргэйн. — Это просто так приключилось. Тело детское, а…
— Память у вас взрослая, — с усмешкой сказал хозяин. — Целых двадцать лет на свете. Или тридцать пять, как в случае вашего водителя. Я могу, впрочем, ошибиться лет на пять-шесть, но это ничего не значит.
— Мы, судя по всему, последовали вашему же приглашению, — сухо и на все свои года в совокупности ответила Моргиана. — Ведь это вы нам лестницу сбросили?
— О нет, — он рассмеялся. — Скорее всего, сама Лапута проявила такую инициативу. Скучно ей, видите ли. Давно ее чужими ногами не попирали.
— Вы так свой остров зовёте? — спросил я. — По Джонатану Свифту?
— Нет. Это он по мне назвал. Проведал через третьих лиц — я так слышал. Не очень интересно.
— Мы Моргэйн и Моргиана, — тотчас вклинился наш принц. — И Бьёрнстерн. Хотя думаю, вам это тоже неинтересно?
Он улыбнулся:
— Нет, почему же. Люди так любят цеплять на себя всякие пестрые ярлычки, а потом носятся с ними, как дурень с писаной торбой. Думают, судьбу себе или деткам прописали. Или наоборот, отвели. Это как одного мальчика назвали «Упырь Лихой», а он взял да и постригся в священники.
— А какие ярлыки повесили на вас? — спросил я.
— Тергата по-прежнему зовет меня Даниль или даже Денгиль, хотя на самом деле это как-то на французский манер получается. Тюркское слово — «денгиль», «дженгиль» — тонкий, стройный. Этимологически от этого происходит слово «дягиль». Но я люблю, когда она зовет меня Волком. Или Волчьим Пастухом, — он откинул волосы за спину и показал белые, как кипень, резцы. — Волчий Пастырь.
— Пастух и Пастушка. Что-то я об этом слышала, — произнесла наша принцесса.
— А, старая легенда, — махнул рукой наш собеседник, — и не подходит к случаю, Моргиана. Моргэйн. Моргенштерн.
— Ладно, на филологию забили, — сказал я. — Не время играть в шарады. Хотя я понял. Шипастое оружие и в то же время нечто родом из космоса. Так?
— Безусловно, — он снова сделал какой-то непонятный жест. Отогнал насекомое?
— Вы — та звезда, что влюбилась… влюбился в озеро, — докончил я.
— И пал наземь, — Даниль — или кто он там еще — довольно рассмеялся. — Буквально рядом с этим наипрекраснейшим местом. Вам, кстати, здесь нравится?
— Не может нравиться то, что непонятно, — ответил Моргэйн.
— Нет, здесь очень красиво, однако мы же не видели ни дома, ни сада, — вежливо поправила его Моргиана.
А я попросту отрезал:
— Тергата и другие думают, что Камень-Радуга назначен вам. Я в этом не уверен.
— Я — тем более, — ответил Волчий Пастух. — Палантиры, как известно, бросают в клокочущее жерло вулкана.
Я хотел было сказать, что уж не дьявола слушать в таких деликатных вопросах. Но вовремя осекся и промолчал. Не похож он был на этого… смутителя и разделителя.
— Ну и держитесь за свой артефакт, покуда он не стал симулякром, — усмехнулся он. — До этого еще, однако, не скоро дойдет. Ну а пока — гостевать у нас будете? Право слово, у меня здесь много любопытного. Не скидывать же вас вниз… в случае категорического отказа.
— Если накормите до вашей экскурсии, — сказала Моргиана. — У нас от быстрого повзросления аппетит буквально волчий.
— Какая сообразительная девочка, — улыбнулся Даниль. — Сразу видно отменную информационную копию.
И, поняв, что я слегка удивился этим словам, прибавил: