Немного помолчав, незнакомец встал и, отряхнув испачканную в песке тунику, ответил:
– Я – Маджет, – сказал всадник, направляясь к своему верблюду. Мирах при виде приближающегося хозяина привстал. Пустынный странник влез на верблюда, готовый продолжить изнуряющее путешествие.
– Стой, – послышалось сзади.
Хасим протягивал всаднику медальон.
Я частенько вспоминаю тот роковой день, заставивший меня покинуть родной дом и попрощаться со своими близкими. Каждый раз я прогоняю в голове события той ночи. Мог бы я поступить по-другому? Возможно, что нет. Тогда я попытался сделать все, чтобы защитить свою семью. Я не мог себе простить беспечность и неосторожность, которые притупили мое чутье. Но самое главное, я не мог простить себе излишнее доверие к людям, которых я считал близкими людьми. Понимая, что мое прошлое может негативно сказаться на настоящем, я старался как можно больше внимания уделять охране своей семьи. Но моей осторожности, подготовки не хватило сдержать натиск напавших персидских наемников.
– Попробуй еще раз. Сосредоточься и не держи тетиву натянутой слишком долго.
Я подошел к сыну и дал ему еще одну стрелу. Он вложил ее в тетиву и прицелился. Я немного исправил положение рук и лука – чуть приподнял их и сместил вправо.
Его лицо стало сосредоточеннее. Взгляд устремился на мишень – красную точку на соломенной кукле, специально сшитой для тренировок. Еще с малых лет я начал обучать своего сына Иду искусству, которому сам когда-то обучался в военном подразделении, входившем в состав одного из отрядов наемников при царской гвардии. Это было искусство ведения боя. Мое прошлое сделало из меня настоящего воина, каким я бы хотел видеть Иду в свое время. Однако в мою голову часто закрадывались мысли о том, что я могу подвергнуть моего сына тем же опасностям, каким когда-то подвергался я сам. Когда Иду засыпал, моя жена часто говорила мне при свете огня об опасности, которой я могу подвергнуть нашего сына в будущем. Конечно, она поощряла тренировки Иду и разделяла мои мысли об опасности, которой я его подвергал. «Ты ведь не хочешь такой же жизни для нашего сына?» – со слезами на глазах говорила она каждый раз после тренировочных дней. Я понимал, что ему, когда он вырастет, придется идти по моим стопам. Возможно, что это будет даже не мое решение, а его. Этого я и опасался. Прошлое меня не отпускало, да и в настоящем еще оставалось множество проблем. Я подвергаю большой опасности мою семью, хотя давно уже оставил жизнь наемного воина.
Я не хотел нагружать Иду до потери сил, он был еще маленьким. Но к нагрузкам он должен привыкать с ранних лет. Одно мне не давало покоя – каждое его новое достижение, каждая стрела, поразившая цель, приближала его к жизни, которую я так старался забыть.
– Попал! Папа, я попал! – с радостными возгласами и прыгая от счастья, веселился Иду.
Его глаза горели от возбуждения, которое ему принесла поразившая цель стрела. Он было хотел взять еще одну стрелу, горстку которых я сжимал в руке, но в это время к нам подошла его мама и по совместительству моя жена.
– На сегодня хватит, – сказал я, смотря на приближающуюся женщину, – иди принеси ту стрелу.
Иду даже не стал препираться, как это он обычно делал, когда у него начинало что-то получаться. Он был настолько рад первой попавшей стреле и явно был доволен собой. Иду с гордо поднятой головой зашагал за застрявшей в соломенной кукле стрелой, припрыгивая при каждом шаге.
Мама Иду неспешно подошла к месту нашей тренировки:
– На сегодня достаточно лука и стрел, – с поощрением сказала моя жена.
Ее слова были обращены больше к Иду чем ко мне. Затем она повернулась в мою сторону и произнесла:
– И тебе тоже достаточно тренировать. Ты уже не тот мальчик, который служил в армии, – с доброй ухмылкой на лице произнесла женщина.
Мне же оставалось только одобрительно кивнуть. Я поцеловал Наиму и обнял ее.
