Он резко очнулся. Его положили под красным деревом. Скоро его на нем повесят.
Торак не представлял, как выкрутится из всего этого. Сколько требуется времени на то, чтобы целиком покрасить дерево в красный цвет? Ровно столько ему осталось.
Он подумал о Ренн. Он не заметил на ней следов побоев, а значит, ей могли сохранить жизнь. Главное, чтобы она не пыталась ему помочь.
А Волк? Торак представил, как Волк – если он еще жив – рыщет по сгоревшему Лесу. Он сбился со следа и воет, зовет своего Брата, но ему никто не отвечает.
Торак, теряя всякую надежду, соскользнул в пылающее море жажды.
Кто-то поддерживал его голову и вливал в рот воду.
Торак закашлялся, у него распух язык, он не мог глотать.
– Не останавливайся, – попытался взмолиться он, но вместо слов вышло какое-то невнятное бормотание.
К губам прикасалась жесткая береста, прохладная рука поддерживала затылок. Вода струилась по горлу и напитывала его плоть, как потоп потрескавшуюся во время засухи землю.
– Как ты?
– Лучше, – просипел Торак.
Конечно, ему было плохо, но он знал, что скоро станет намного лучше. Закрыв глаза, Торак чувствовал, как к нему возвращаются силы, а Ренн тем временем перерезала ножом из зуба бобра связывавшие его запястья веревки.
– Волк, – пробормотал Торак.
– Я видела его вчера. Он в порядке.
– Спасибо Духу. А…
– Вороны тоже в порядке. Попытайся сесть, нам надо спешить, – сказала Ренн и принялась разрезать веревки у него на лодыжках.
– Как тебе это удалось? – спросил Торак.
– Никак, – коротко ответила Ренн. – Все спят. Не знаю почему. Как будто зелье снотворное выпили. Но это долго не продлится.
Прикусив от боли губу, Торак растер затекшие запястья, а Ренн смыла кровь с его с лица и рассказала о том, как Тиацци объявил перемирие между племенами.
– Он наверняка обманул колдуна Зубров и теперь подчинил всех своей власти. – Ренн запнулась. – Торак, все гораздо серьезнее, чем мы думали. Он натравливает их на племена Открытого Леса.
Торак попытался обдумать слова Ренн, и тут они услышали совсем рядом сонное бормотание и шорох плетенной из коры одежды, который заглушал храп.
Когда все стихло, Торак шепотом спросил:
– Почему тебя не связали?
– Они меня боятся… Потому что я – колдунья.
Они посмотрели друг другу в глаза в багровой темноте. Лицо Ренн было прекрасным и суровым, у Торака даже холодок по спине пробежал.
А потом она снова стала прежней.
– Держи. – Ренн достала из-за спины башмаки из шкуры оленя. – Украла у человека из племени Рыси. Должны быть впору.
Пока Торак натягивал башмаки, Ренн выглянула из укрытия.
– Идти сможешь?
– Придется.
Луна зашла, факелы догорели, на обеих стоянках было темно и тихо. Вокруг укрытия спали четверо охотников, рядом с ними лежало их оружие. Их дыхание было таким слабым, что Тораку сначала даже показалось, что они мертвы. Он схватил лук с колчаном и заткнул за пояс топор.
Они шли к факелам. Их могли увидеть в любой момент. Тораку казалось, это тянется целую вечность. Кровь стучала в висках, каждый шаг отдавался болью в ногах. Ренн исчезла в темноте, и он подумал, что потерял ее. Но вот она вынырнула из темноты со своим луком и колчаном со стрелами, сунула что-то ему в руку. Это был его нож.
– Как ты…
– Я же сказала – все спят!
Наконец они вышли со стоянки Зубров, которая располагалась за кустами можжевельника.
Ренн наклонилась к Тораку так близко, что ее волосы коснулись его щеки:
– Меня привели сюда с завязанными глазами, так что я не знаю, где мы. А ты?
Торак кивнул:
– Мы плыли на долбленках. Черная Вода вон там, примерно в двадцати шагах. Возьмем лодку и поплывем вверх по течению. Потом оставим лодку и перейдем в соседнюю долину. Это и будет долина лошадей. Оттуда пойдем прямиком в священную рощу.
Ренн нахмурилась:
– Идем к лодкам.
До реки добрались без проблем. На берегу стояла целая вереница долбленок. Бесшумно столкнули крайнюю лодку на мелководье. Торак запрыгнул внутрь. Азарт погони заглушил боль от побоев.
– Течение несильное, – тихо сказал он. – Если подналяжем на весла, можем даже его нагнать.
Ренн стояла на мелководье, башмаки висели у нее на шее, но она не двигалась с места.
– Торак, разворачивай лодку.
– Что? – не понял Торак, он начинал терять терпение.
– Мы не можем преследовать Тиацци. Не сейчас.
Торак вытаращил глаза.
– Убьешь его сейчас, – шепотом сказала Ренн, – подтвердишь его ложь об Открытом Лесе.
– Но, Ренн… О чем ты говоришь?
– Мы должны вернуться в Открытый Лес. Найдем Фин-Кединна. Предупредим племена о том, что происходит.
– Ты это несерьезно.
Ренн добрела по мелководью до лодки и схватила ее обеими руками.
– Торак, я была с ними! Они делают все, что он скажет. Режут себе лица, отрубают людям руки. Они нападут на Открытый Лес!
Торак начал злиться:
– Я поклялся, Ренн. Я поклялся отомстить за своего сородича.
– Это важнее мести. Как ты не понимаешь? Если Тиацци умрет, они подумают, что это подстроили люди из Открытого Леса.
– Но он не их колдун! Они поймут это, как только он умрет!
