— Это должно что-то значить для меня?
Его палец скользнул по моей щеке, прежде чем остановиться под подбородком и притянуть меня ближе.
— Второй страйк. — В его голосе звучали чувственные нотки, которые пробежали по моей коже вместе с предупреждающей дрожью. Ощущение опасности витало в воздухе между нами, бросая мне вызов.
— Сколько всего? — Мой голос был едва громче шепота.
Его взгляд опустился на мои губы.
— Три.
— И что будет, когда будет три?
— Тогда я накажу твою непослушную задницу, Эмилия. — Почему это прозвучало так соблазнительно? — Но продолжай настаивать. Я получу от этого гораздо больше удовольствия, чем ты, обещаю.
Эта дикая искра зажглась в его глазах, и она поглотила меня, заставив захотеть потанцевать со зверем, который скрывался за этой завесой вежливости. Жар медленно растекался по мне, окутывая туманом, и я не замечала ничего, кроме него, резких очертаний его скул, этих глаз, которые могли быть одновременно холодными, как лед, и раскаленными докрасна. Когда напряжение достигло предела, я отстранилась. Мне нужно было проветрить голову и вспомнить, какого черта я здесь делаю. Это было не для того, чтобы играть в сексуальные игры с моим похитителем.
— Я, э-э, мне нужно в туалет, — пробормотала я.
Его губы дрогнули, когда он поправил галстук-бабочку, атласная полоска которого так не сочеталась с татуировками, расползавшимися по воротнику.
— Веди себя прилично, крошка.
Я вскочила на ноги и, спотыкаясь, побрела прочь, пьяная отчасти от шампанского, отчасти от его присутствия. Мне пришлось взять себя в руки и вспомнить, как сильно я его ненавижу. Это был мой шанс. Я впервые вышла из этой квартиры с тех пор, как он меня поймал. Мне хотелось сорвать это чертово кольцо с пальца и бросить его в проходящий мимо бокал с шампанским, но я могла бы заложить его, а мне, несомненно, понадобились бы деньги, если я хотела убежать от Джованни и моего дяди. Я знала о риске, знала, что моя семья может выследить меня, но я не могла согласиться жить в клетке только для того, чтобы оставаться в безопасности.
Проходя по коридору, я оглянулась через плечо, ожидая, что он последует за мной. А если не он, то кто-нибудь из его приспешников, но я не увидела никого, кроме чопорно выглядящих участников Гала-концерта. Неужели он на самом деле мне не доверял? Он привел меня сюда только для того, чтобы понаблюдать за мной, и вот я здесь, прогуливаюсь сама по себе. Оказавшись в ванной, я притворилась, что поправляю макияж, ожидая, пока две женщины уйдут. Затем я заперла дверь и подошла к единственному окну, узкому и расположенному высоко.
Схватив мусорное ведро, я перевернула его и вскарабкалась наверх, распахнув стекло настолько, насколько это было возможно. За окном был темный переулок, который тянулся вдоль оперного театра. Мое сердце бешено колотилось, пока я ждала, что дверь распахнется, что Джованни поймает меня в ловушку, как дьявол, которым он и был, и утащит обратно в ад. Но он этого не сделал. Единственным звуком был низкий гул музыки, доносившийся из бального зала. Я подтянулась на узком выступе и подумала, не снять ли обувь, но я скорее сломаю лодыжку, чем пройдусь босиком по нью-йоркскому переулку.
Я протиснулась в щель, ткань моего платья зацепилась за задвижку и с заметным треском порвалась, когда я легла и боком проскользнула в узкое отверстие. Я со свистом выдохнула сквозь зубы, когда моя раненая нога прижалась к деревянной раме, а бедра едва пролезли внутрь. Я всегда завидовала заднице Кьяры, но сейчас была благодарна судьбе за то, что у меня ее нет. Я могла только представить, как унизительно было бы, если бы Джованни застал меня застрявшей в окне.
Тусклый свет уличного фонаря отбрасывал тени на мусорный контейнер прямо под окном. Я уцепилась за выступ, сломала ноготь и ободрала руки, прежде чем приземлилась на него, а затем спрыгнула на землю, и все это без перелома лодыжки. Меня охватил восторг, пропитанный мусором воздух внезапно показался таким свежим, таким свободным. Теперь все, что мне нужно было сделать, это убраться к чертовой матери из Нью-Йорка, пока Джованни не нашел меня.
Мой робкий оптимизм был недолгим. В ту секунду, когда я сделала шаг к выходу из переулка, из темноты вышла фигура и преградила мне путь. Его руки были сложены на груди, а тусклый свет играл на рыжих волосах. Томми. Вздохнув, я попыталась скрыть сокрушительное чувство поражения. Я должна была догадаться, что Джованни никогда бы не отпустил меня одну в туалет.
— Ты только что проиграла мне сотню баксов, малышка.
— Спорили, что я не сбегу?
Он пожал плечами.
— Я думал, ты не настолько глупа, чтобы думать, что он не будет готов.
Я нахмурилась.
— Знаешь, ты мог бы просто отпустить меня. Я могу… Я могу заплатить…
— Нет, не можешь.
Мой гнев взял верх.
— А если бы я могла? Это уменьшит твое желание выдать меня замуж и затащить в постель против моей воли?
Нахмурив брови, он шагнул ко мне.
— Джио неплохой парень, Эмилия. Он, конечно, не собирается тебя насиловать…
