К озеру они прибыли поздним вечером. Элья думала, они воспользуются услугами перевозчиков — Герек рассказывал, в Катум часто ездят паломники, и есть транспорт специально для них — однако у Макоры была на берегу своя лодка. Вернее, даже не лодка, а небольшой баркас, управлявшийся с помощью магического кристалла. Здесь транспорт с кристаллами был ещё дороже, чем в столице, из-за меньшего количества производителей, однако Макора, очевидно, в деньгах недостатка не знала.
Баркас двигался куда быстрее лодки, и до Катума они ехали всего полтора часа. Как назло, небо было затянуто облаками, и ни единая звёздочка не оживляла густую темень. Только проскальзывала иногда луна в обрывках небесной пелены, бросая блики на воду.
Элья сидела в небольшой каморке, внутри, с одним тусклым светильником. Через крохотное окошко было видно, как на палубе свет одного из трёх кристаллов очерчивает тёмную фигуру Макоры и высвечивает её волосы до белизны. Колдунья подставляла лицо ветру и иногда запрокидывала голову. Она явно получала удовольствие от происходящего. Элья завидовала. Во-первых, она точно была уверена, что вовсе не ветер станет её спутником, если она присоединится к Макоре. Во-вторых, девушке казалось, что напряжение, которое владело ею всё это время, никогда её не покинет, а как в таком состоянии чем-то наслаждаться? Особенно Элью тревожила мысль о Саррете. Всё шло совсем не по плану! Целых четыре дня будет потеряно — и всё из-за того, что…
Всё из-за Герека, на самом деле. Если бы не дурацкая клятва, у Эльи были бы силы как следует обдумать ситуацию, а потом уже соглашаться ехать с Макорой… или не соглашаться, что скорее всего. Проклятье!
Элья достала висевший на её груди амулет. Жёлтый кристалл светильника как будто бросил на металлический костерок в венке не только блики, но и частичку своего тепла. Небольшого — но достаточного. С Эльи тут же слетела вся злость; ей вспомнилось, как Герек рассказывал ей о кострах, о том, что для людей Лесного Клана костёр, разожжённый в ночи — это признак места, где тебя ждут. Ей бы хотелось однажды пойти на свет костра, а достигнув цели, просто усесться рядом с кем-то. И вдруг почувствовать себя на своём месте, ощутить, что достигла цели…
«Твоя цель — это зеркало», — напомнила себе Элья.
Она убрала амулет обратно под платье. Закрыла глаза. Хоть бы всё получилось…
***
К тому моменту, как баркас причалил к Катумской пристани, Элья уже плохо соображала, что происходит. Её начало клонить в сон, и в память впечатались только парящие среди темноты жёлтые огни — это была, собственно, пристань и лестница, ведущая на вершину отвесных скал, которую освещали несколько вмонтированных в ступеньки кристаллов.
«Я иду по лестнице из света», — пронеслось у Эльи в голове.
Она довольно быстро устала, и всё больше отставала от Макоры, которая легко и без усилий шагала вверх, не делая передышек.
Потом было небольшое путешествие по сонным, поросшим травой холмам. От твёрдой, как камень, земли исходило тепло — память об ушедшем дне. Здесь гулял ветер, а россыпь огоньков говорила о близости города. Однако туда Макора не пошла — колдунья с уверенностью шагала мимо, сквозь ночь, к полосе каких-то деревьев, протянувшейся вдоль горизонта.
«Тут-то она меня и прикопает», — вяло подумала Элья.
Однако деревья оказались небольшим перелеском, а за ними был ещё один город — туда Макора и направилась.
— Добро пожаловать в Горго-кен, — сказала Макора. — Тебе здесь понравится.
В её тоне прозвучало что-то вроде насмешки, однако Элья была не в силах задумываться об оттенках интонаций своей спутницы.
Городские ворота оказались открытыми. Сидевшие в будке стражники бдительно глянули в прорубленное в бревенчатой кладке окошко, но увидев двух женщин, практически без вещей, выходить поленились.
При свете дня городок, наверное, можно было бы назвать «белокаменным», но сейчас он имел голубой, с жёлтыми пятнами, раскрас — словно бы каждый из этих домов со строгими башнями был, на самом деле, каким-то невиданным заморским зверем гигантских размеров. Все эти звери дремали в тени раскидистых ив и кутались в палисадники, как пожилые дамы кутаются в шали.
Этот берег озера и сам по себе был высоким, однако пласты земли поднимались ещё выше. Мощёные улицы, извиваясь, стремились вверх, вверх, вверх… Некоторые из этих улиц были лестницами, а на стенах домов даже имелись перила…. Впрочем, таких мелочей умаявшаяся Элья не замечала. Она устало шла за своей провожатой и мечтала лишь о том, чтобы поскорее оказаться на месте — а потом, желательно, ещё поесть и прилечь.
Дом, к которому её привела Макора, стоял на одной из особенно узких извилистых улочек. Небольшой, аккуратный, с мезонином. Одно из окон источало приглушённый жёлтый свет.
На стук вышла пожилая женщина с большими выцветшими глазами. Она была очень вежлива и даже приветлива, однако казалась словно потухшей изнутри.
— Дорогая Ольда, я бесконечно признательна тебе за то, что ответила на моё письмо!
