Сестра Скрива спешно ткнула перо в чернильницу.
— Странный и страшный… Пожалуйста, продолжайте. Опишите точнее, если сможете.
Джем тоже уставился в очаг, как бы прося у него подсказки.
— Солнечное было утро, да, солнечное… Туман… даже не туман, так, дымка легкая. Топали это мы вдоль берега морского невдалеке от Саламандастрона, горного оплота барсуков. Ну, пляж, песочек, рифы… И наткнулись на разбитое суденышко. Поинтересовались, знамо дело. Верно я говорю, Уолт?
Старый крот уже не слышал вопроса. Сытый и утомленный, он не смог сопротивляться нежным объятиям мягкого удобного кресла и мирно засопел, погрузившись в спокойный сон.
Джем улыбнулся и продолжил рассказ:
— Ладно, постараюсь один справиться. Суденышко, значит. Да просто лодка большая, можно сказать. Один прямой парус… Уж и не парус, лохмотья одни остались. Мачта сломана, да и все там в щепки разнесло, прямо на скалу выкинуло. Бочонок из-под воды и тот вдребезги. Ну, следы ясные, отчетливые. Всего один зверь, но зато здоровенный… и непонятный. Лапы громадные, с кривыми острыми когтями, длиннее и острее, чем у барсука. Отпечаток размытый, стало быть, шерсть на лапах длинная. По весу и размерам — ни дать ни взять большой барсук.
Джем призадумался, и аббат воспользовался паузой:
— А в Саламандастрон вы что, совсем не заглянули?
— Как же, как же! Гостили в конце весны. Все у них по-прежнему, слава сезонам. Барсук-правитель там леди Мелема. Она прислала всем вам привет, наилучшие пожелания, как водится, велела передать… Да, и подарок приготовила, чтобы не забыть.
— О, подарок! — оживился брат Гордил.
Джем приложился к кружке.
— Помните, гостила у нас тут леди Мелема со своими боевыми зайцами Долгого Дозора… Колокола наши как раз спустили с колокольни, чистили их, а канаты колокольные чинили. Помните, конечно.
Кротоначальник Браффи печально покачал бархатистой головой:
— Хурр, на сей раз не довелось леди Мелеме послушать наши колокола. Помню, жалела она об этом шуме колокольном. Да сказала, что надо чем-то время отмечать, пока колокол не бухает.
— Вот для этого, чтобы время бумкать, она и готовит вам барабан!
— Барабан! — Сестра Скрива подняла голову от пергамента.
— Да какой барабан, мэм! — Джем даже заворочался в кресле. — При мне мастерили. Кожа акулы, выкинутой штормом на берег. И ее же кость для ребер использовали. Зайцы в кузнице вбивали золото и серебро, украшали бока. Затейливый такой узор. Чудо-барабан, просто сказка!
Аббат Монотон сцепил лапы в широких рукавах своего одеяния.
— Надо будет приготовить для леди Мелемы какой-нибудь ценный подарок. Платье златотканое да бочонок сливянки-бузиновки… ей наша бузиновка очень по душе пришлась.
Сестра Скрива еле дождалась, пока аббат договорит.
— Верно, отец настоятель, но вернемся к событиям на побережье. Значит, Джем, вы с Уолтом пошли по следу.
— Да, мэм. Видно было, что зверь торопится, хочет удрать от берега. Как будто за ним погоня. Мы, дело ясное, никуда не спешили, медленно, но верно двигались. Нас с Уолтом никакой зверь торопиться не заставит. След от берега — и мы от берега, след в холмы — и мы в холмы. По пустошам, через речки вброд, по ручьям… Не один день вели мы этот след. Добрались уже до северо-западных окраин Леса Цветущих Мхов. — Джем пригубил эль и причмокнул. — Да, вечерело, когда мы к лесу выбрались. Слава сезонам, что успели. Страшный шторм налетел с моря, буря невиданная. Спрятались мы под скальным выступом, сидим спокойненько, только от грома вздрагиваем.
— Только пять ночей прошло с той грозы, — уточнила сестра Армила.
— Точнехонько, милая мисси. Не то б мы на два дня раньше до аббатства добрались.
— И вы нашли этого зверя? — спросил аббат.
— Нашли, братец. Как раз наутро после большой грозы. След… да какой уж там след после такой бури! Все подчистую смело да смыло. Нутром гадали, ну, и не подвело нас чутье нутряное. Старик Уолт заслышал шумок какой-то… Стон, не то ворчанье. Прибавили мы шагу, и вот он, под стволом гнилого клена, — прямо на беднягу деревяга рухнула. Хребет, должно быть, раздробила. Помирал зверище. Похож на барсука, только лапы толще и короче. Морда вострая, вроде как у ласки, сам здоровенный, черноватый-коричневатый, по обоим бокам полосы посветлее до самого хвоста. Хвостище, что у твоей белки! А зубы да когти — страх смотреть! Скалится, зубищами клацает, как будто дерево прокусить хочет, освободиться. Кровь в жилах стынет, как вспомню.
Кротоначальник Браффи прервал наступившую паузу:
— Понятно, сэр. Хур-хур, а вы с Уолтом что сделали?
— А что мы могли сделать? Выбор-то небогатый. Он увидел нас, зарычал позлее, погромче. Да дерево такое — сотня зверей не сдвинет. А и убери его, так он все равно не жилец, двинуться не сможет, так мы поняли. Ну, мы к нему чуть поближе — друзья, мол, вреда от нас не будет. Он только рычит: «У Аскора нет друзей! Подойдите поближе, и я вас в клочья разлохмачу! Аскор убивает врагов, а враги его — все на свете». Вот ведь как.
Джем оглядел своих слушателей.
