Фрита, стоявшая по другую сторону от горностая-знаменосца, тоже улыбнулась Крамшо.
— Ты уже стар. Придется тебя долго жарить, чтобы разжевать.
— Извините, мэм. Надеюсь, я на вкус не хуже, чем паренек, из которого вы сделали флаг.
Зерик скосился на кусок шкуры Фаргила, насаженный на копье и изображающий флаг перемирия.
— Он враг. Воины Гуло пожирают плоть врагов. На заре мы съедим тебя.
— Ладно, ладно, — отмахнулся командир. — Хватит болтать. Идите выспитесь перед смертью. Не опаздывайте, не люблю опоздавших.
Командир отскочил за зубец стены. Мимо свистнули три стрелы.
— Грязные твари, во! — ругался сержант Таран. — Осквернить флаг парламентера! Ох, лапы чешутся!
Крамшо направился вниз.
— Иного от них я и не ожидал. Бедные их матушки! Вырастить такую дрянь, во, во!
Бельчиха Армила и кротиха Альба вели стайку малышей на огород. Неуемный аппетит зайцев заставлял брата Грисома снова и снова требовать свежую зелень для салатов. Воздух вдруг вздрогнул от вопля зайцев:
— Еулалиа-а-а-а!
Юная Керси неслась навстречу, потрясая дротиком. Впервые после смерти брата она смеялась. Брат Демпл разогнул спину, как бы вырастая из-за кустов, и стряхнул землю с лап.
— На нас напали, мисс? — окликнул он Керси. — Малышей загонять домой?
Зайчиха подбросила и поймала дротик.
— Нет, сэр, завтра бой! Вперед, пощады не просим, пленных не берем! Еулалиа-а-а-а!
Сестра Армила ужаснулась:
— Как можно радоваться таким страшным вещам?
Альба покачала бархатистой головой:
— Хурр, сама удивляюсь, дорогая. Мы мирные создания, где уж нам в таких страстях разобраться.
Брат Демпл внимательно наблюдал, как зайцы прыгают от радости на крепостных стенах.
— Тайна сия велика, сестра. Да, мы мирные создания, но они бойцы, у которых война в крови. Они рождены для битвы.
Кротеныш Мадж, подражая сержанту Тарану, принял позу боксера.
— Хурр, сэрр, я великий воин!
— Конечно, Мадж, но подрасти тебе не мешает. А пока ты не вырос, зайцы нас защитят, спасибо им.
Армила задумалась.
— Конечно, брат Демпл. Но почему невозможно обойтись без войны?
Брат Демпл подхватил Маджа и посадил его на плечо.
— Потому что всегда есть добро и есть зло. И добрые звери должны защищать свои семьи и друзей от злых, которые стремятся все захватить и разрушить.
— Правда, сэрр, хур-хурр. — И Мадж одобрительно похлопал Демпла по затылку.
Еще затемно флотилия логоходов и плотов уткнулась в берег. С одной из лодок бесшумно выскользнули Рэкети Там МакБерл, Командор, Дуги, Фердимонд и Юфус. Землеройки удерживали лодки, пока не высадились все зайцы. Последним сошел на берег Лог-а-лог Тоги с двумя воинами.
— Разройка и Дваройка — лучшие мои разведчики, — объяснял Таму Тоги. — Они знают, где лагерь Гуло, отведут вас туда. Потом до сосновой рощи проводят, где черные крылья живут. Там уж вы знаете, что делать. После рощи попадете на пустошь с кустарником, да, там и холм к востоку. За холмом речка быстрая — вам туда. На речке я с лодками ждать буду. Ох, в соснах осторожнее, не то глазом моргнуть не успеете, как глаз и жизни лишитесь.
МакБерл пожал вождю лапу:
— Спасибо, Тоги. Капрал Задик, следуем в боевом порядке тесной группой. Отставших подбирать не сможем.
Дуги и Фердимонд шагали впереди, между ними пыхтел Юфус. Ему не нравились такие гонки по еще темному лесу.
— Ах, мои бедные лапки! Ох, придется вас выбросить после такого бега с препятствиями.
Фердимонд сжал его лапу, подтягивая вперед.
— Береги дыхание, переставляй лапы, во.
Дуги подхватил вторую лапу вора.
— Извини, что не можем понюхать цветочки на кочках, шевелись, сонная улитка!
МакБерл с разведчицами шел перед группой. Наконец одна из них притормозила и подняла лапу:
— Медленнее! И осторожнее! Лагерь рядом.
— Спасибо, подружка. Ты кто, Разройка или Дваройка?
Землеройка хмуро глянула на зайца, врезавшегося ей в спину.
— Я Разройка. Дваройка моя сестра.
Вилдери улыбнулся:
— Смешные имена, во.
— Ничего смешного. Семья у нас большая, потому и дети по номерам.
Юфус уже немного отдышался.
— А сколько всего детей, небось сотня?
Дваройка тоже нахмурилась.
— Нет, всего только двадцать шесть. Все, болтать хватит, нечисть рядом.
Уже забрезжила заря, когда к костру подбежал часовой. Прикрывая лапой распухшее ухо, он споткнулся, ступил в костер, подняв сноп искр, и завопил:
— Великий, просыпайся! Скорее!
Гуло вскочил, стряхивая искры с шерсти.
— Чего вопишь? Докладывай.
Горностай вытянул лапу.
— Там, повелитель! Там твой брат, клянусь! И с ним еще звери!
Гуло сгреб несчастного часового за горло:
— Аскор? Где?
— Кх… Гх… Хык! — хрипел и кашлял полузадушенный горностай.
Сообразив, что может задушить ценный источник сведений, Гуло разжал лапу. Часовой рухнул наземь, одной лапой по-прежнему придерживая ухо, а второй схватившись за горло.
— Повелитель, я стоял на посту и услышал шум сзади. Только успел повернуться, как большой зверь в плаще схватил меня и ударил головой о дерево. За его спиной стояли верзилы…
Гуло прекрасно понимал, что часового застали спящим.
— С чего ты взял, что это мой брат? Ты его ясно видел?
— Я его не разглядел, сэр, но ростом точно Аскор, и следы…
