Клятва воров полностью

Почему все изменилось? Я вспомнила, как дрожала от страха в первый раз, когда имела дело с квотерлордом, уверенная, что мои намерения заставляют глаза по-особому сиять. Мне пришлось сжать колени, чтобы они не дрожали. Квотерлорд был огромным, сильным и устрашающим, а я – никакой, отвратительной шестилетней букашкой, которую можно раздавить и забыть. Но я не позволила этому остановить меня. Голод уже отточил во мне острые грани. Несмотря на страх и подкашивающиеся колени, нашла способ рассеять подозрения мужчины и удрать с двумя сочными инжирами. Я посмотрела на Бэнкса и Монтегю. Считай их квотерлордами, Кази. Играй с ними. Подпитывай их эго. Заслужи доверие. Бросай им крошки, а потом хватай за жабры, как рыбу.

А затем перережь им глотки.

Но в этой игре крылся особый риск. Тогда я рисковала лишь собой. Возможно, именно поэтому была такой смелой. Теперь на кону не только жизнь одного грязного уличного оборванца. Но свобода Лидии и Нэша – и их жизни. А еще Джейс и клятвы, которые дала ему, а, значит, и его семье. Его кровная клятва стала моей. И я не забывала об еще одной клятве – королеве. Найти бумаги и уничтожить их. Теперь ты можешь жонглировать ими, не так ли, Кази? Только не урони ни одного апельсина. Ни одного, или тебе конец.

За столом раздался смех. Очевидно, Монтегю сказал что-то занимательное, а я все пропустила. Я упустила момент. Еще один взгляд на него. В его глазах мерцало ожидание. Неужели я позорю его своим молчанием? Смирись, Кази. Улыбнись. Жонглируй. Сделай комплимент этому ублюдку. Заставь его поверить. Ты можешь сделать это.

Я пыталась придумать хоть что-то, чтобы включиться в разговор, первое семечко лести, которое можно посадить, но в голове лишь бурлила ненависть.

Такое оригинальное использование тембриса, ваше величество. Как вам удалось закрепить все эти петли на таких высоких ветвях?

Молодцы, вы хорошо потрудились над разрушением храма.

Так здорово, что трупы еще не смердят. Наверное, холодная погода способствует. Должно быть, боги с вами.

– Рагу очень вкусное, – прокомментировала я. – Мои комплименты повару. – Звон хрусталя и смех за столом оборвались. Это были первые слова, которые я произнесла. Я посмотрела в глаза Монтегю. – И мои комплименты его величеству за столь изысканное меню. – Знаю, получилось неубедительно. Не самый удачный момент. Нужно было больше стараться.

Комплимент, казалось, отвлек его. Через несколько минут он откинулся назад и положил салфетку рядом с тарелкой, закончив трапезу.

Когда возня у обеденного стола ему надоела, король объявил, что мы закончили и отправляемся на биржу. Карету подали, так как вечер был холодным. «Мы» включало и Бэнкса. Олиз и детей позвали из их комнат, чтобы они присоединились к нам. Куда бы король ни направлялся, они следовали за ним.

– Ну, что скажешь? – В его дыхании чувствовался сладковатый привкус вина. Его волосы были взъерошены, а взгляд сверкал.

В квартире Белленджеров мы остались вдвоем. Он отпустил Бэнкса, Олиз и детей, чтобы они проверили другие помещения, которые приобрел. Он расхаживал по комнатам, держа в одной руке бокал с вином, а другой проводя по мраморным колоннам, разглядывая высокие потолки и люстры. Его каблуки щелкали по полированному полу, словно он выбивал такт.

– Куда более элегантный и подходящий для короля дом, чем гостиница, – размышлял он. – И куда безопаснее. Я прикажу сделать ремонт, а потом мы переедем.

Мы. Не знала, о ком идет речь.

Когда я не ответила, он отвлекся от осмотра портьер и встретился со мной взглядом.

– Ты все еще расстроена из-за детей? Честное слово, я спрашивал их, но они по-прежнему отказываются говорить с тобой.

– Если бы вы позволили мне…

– Спрошу еще раз завтра. Может, они изменят свое мнение, но боюсь, что Белленджеры настроили их против тебя. Возможно, потребуется время – дай им его. Ведь они всего лишь дети.

Его забота казалась искренней или он использовал их как рычаг давления на меня? Я подумала, не была ли угроза причинить им вред лишь хитростью, придуманной Бэнксом, чтобы заставить меня подчиниться.

– Вы действительно убьете их, если я переступлю черту?

Его брови приподнялись.

– А ты планируешь?

– Нет.

– Тогда не о чем говорить, ведь так?

– Может, и так, но мне приходится жить под ужасным давлением, боясь ненароком сделать что-то, что может нанести им вред.

Он усмехнулся, словно забавляясь, выпустил парчовую портьеру из рук и повернулся ко мне.