Клятва воров полностью

Бэнкс велел мне не разговаривать с Нэшем и Лидией по дороге – видимо, дети не хотели находиться рядом со мной, и мне пришлось ехать в нескольких шагах впереди них между Пакстоном и Трюко, а колонна солдат следовала за нами. Но когда мы повернули, оба ребенка устремили на меня взгляды.

Нэш сидел на лошади впереди Монтегю, а Лидия ехала с Бэнксом. Нэш и Лидия умели сидеть в седле. Раньше у них были собственные лошади. Истинная причина, по которой им не дали лошадей, была очевидной. Он использует их как щит. Внутри меня вспыхнул гнев.

Даже с солдатами, окружавшими их, Монтегю и Бэнкс боялись, что какой-нибудь лоялист может прятаться высоко на обрыве или у тропы. Никто не рискнул бы пустить стрелу, чтобы не попасть в одного из детей Белленджеров. В этом заключалась и невысказанная угроза. Если причинить королю вред, что будет с детьми? Я была не единственной, кому приходилось следовать правилам.

Как скоро последний лоялист подчинится и король перестанет нуждаться в защите? И он использовал меня как часть своего плана, чтобы горожане не смели бунтовать. Но когда Лидия и Нэш больше не будут его козырем, они станут обузой? Угрозой для его власти? Превратятся в Белленджеров, которые могут восстать и отомстить ему?

Но потом увидела, как Монтегю смеется, когда спускает Нэша с лошади. Король взъерошил ему волосы и сказал, чтобы он шел играть с сестрой. На самом деле они полюбили меня. Я уделяю им внимание, дарю подарки. Больше, чем он когда-либо делал.

Не прошло и пятнадцати минут, как разгорелся спор.

– Дай сюда, Лидия!

Это не походило на Нэша – жаловаться, особенно из-за общего камня, и не походило на Лидию – отмалчиваться. Они всегда были лучшими друзьями. Я с интересом наблюдала за их препирательствами. Олиз пыталась примирить их, но так, будто ей безразлично, а Монтегю все больше раздражал этот шум.

– Я могу помочь найти другой, – проговорила я. – Наверняка там, у источника, есть еще. – Дети перестали спорить и уставились на меня, в их глазах зажегся огонь. Бэнкс резко повернул голову. Я заговорила с ними вопреки его приказу.

– Разумеется, только с разрешения его величества, – добавила я.

Монтегю на мгновение задумался, затем посмотрел на Лидию и Нэша. Я понимала, что отослать их к источнику было для короля заманчивой идеей.

– Сможет ли это решить ваш спор? – спросил он детей.

Лидия нахмурилась.

– Пока она не трогает нас, – сказала она, наморщившись от отвращения. У меня запершило в горле. Но я знала, что видела в ее глазах: жонглирование, ненависть, игру – искусно представленную в каждом вздохе и взмахе ресниц. Она была человеком, которого я узнала, – выжившим.

Монтегю не терпелось вернуться к разговору с Пакстоном и Трюко. Он кивнул двум солдатам, которым поручили следить за детьми, пока они играли у кладбища.

– Держитесь поближе, – приказал им Бэнкс, а затем бросил на меня предупреждающий взгляд, напоминая о правилах игры. Я еще не вошла во внутренний круг доверия.

Но уже приблизилась к этому.

Утром король снова прижимался ко мне. Смотрел на мои губы. Которые когда-то целовал Джейс. Губы, которые, как король верил, патри хотел, но не смог получить. Его глаза были загадкой, и ответ оказался совсем рядом.

– Ты любила его? – спросил он.

Впервые я благодарила за годы голодной сиротской жизни. Благодарила, что научилась улыбаться, жонглировать и притворяться, будто меня не волновало кислое яблоко на расстоянии вытянутой руки, пока квотерлорд внимательно следил за каждым моим движением. Благодарила за умение пожимать плечами и равнодушно вздыхать, а еще разжигать чье-то самомнение и терпеливо скармливать фантазии.

Все внутри болело, когда я вспоминала Джейса. Никогда не перестану любить его. Но моим ответом королю была лишь быстрая ухмылка. Я отмахнулась от нелепого вопроса, словно ребенок спросил у меня, сделана ли луна из сыра. Для короля было достаточно увидеть, как я оскорбилась, чтобы успокоиться. Ведь ему хотелось отбросить эти мысли. Так же, как он отказывался слышать в толпе ропот голосов, повторяющих слово «убийца», а вместо этого до него доносилось «да здравствует король».

Мы опустились на колени у сухой промоины рядом с ручьем. Олиз присоединилась к нам, просеивая камешки. Лидия и Нэш продолжали спорить, но когда стражникам стало скучно и они отошли, Лидия успела шепнуть мне:

– Прости.

– И меня, – сказал Нэш.

– Вам не за что извиняться, – прошептала в ответ. – Я собираюсь вытащить вас отсюда и вернуть к семье. Обещаю. Но вам нужно быть терпеливыми и продолжать делать то, что вы делаете.