Клятва воров полностью

– Но ты сотрудничаешь с ними. Почему?

Он вытянул шею, как высокомерный петух.

– Неправда. Не больше, чем ты.

– Ты управляешь биржей. Как могу верить всему, что ты…

– Кто, думаешь, передал тебе лекарство, когда ты была заперта в тюрьме? И дополнительную еду?

Мое следующее обвинение испарилось. Это был он? Я вспомнила страх, который почувствовала по ту сторону двери моей камеры, когда мне подбросили лекарство. Снова посмотрела на него – по-настоящему посмотрела. Я была не единственной, кто похудел. Его скулы стали более острыми, а на лице появились морщины. Он перестал заботиться даже о бритье. А в его чертах читались следы отчаяния, но я все равно не могла избавиться от неприязни к нему. Пакстон затаил злобу против Белленджеров и, в частности, Джейса.

– Почему? – спросила я. – Какую игру ты ведешь?

– Если бы я не играл предателя, который продал своих сородичей, то был бы мертв, как те, кого ты видела висящими на тембрисах, – как и многие другие. Это никому не принесло бы пользы, включая тебя. У меня нет возможности стать самодовольным лоялистом. Буду играть роль предателя, пока это необходимо. Полагаю, я играю в ту же игру, что и ты.

– Но почему? Я знаю, почему меня это волнует. Но что насчет тебя?

Он раздраженно нахмурился, и в этот момент напомнил мне Джейса – то же нетерпение Белленджера пробежало по его лицу. Мой желудок сжался.

– Тысяча причин, – ответил он. – Неужели так трудно понять? Знаю, у нас с Джейсом были разногласия на протяжении многих лет, но я тоже Белленджер, такой же, как и все они. Он и его семья не могут украсть это у меня. Вся эта история? Она и моя тоже. Я не могу оставаться в стороне. На некоторых членов семьи мне плевать, но Лидия и Нэш – они всего лишь дети. Их нельзя использовать как пешки или как щит.

Благородное дело для беспринципного Пакстона? Но если в крови Белленджеров течет кровь защитников, то, возможно, она течет и в его крови.

Потом Пакстон рассказал мне все – по крайней мере, все, что знал. И стало только хуже.

Мы решили подойти с северного направления, чтобы не столкнуться с кем-нибудь. Дополнительное время, которое потребовал путь, не давало мне покоя. Я чувствовал себя жалким блохастым псом, но чтобы наша маскировка сработала, нужно было, чтобы все сходилось. Кбааки никогда бы не пришел с юга. Их появление в это время года вообще вызывало подозрения, но мы уже приготовили объяснение на всякий случай.

Мы прокладывали путь через горы Моро, минуя лес, где в прошлом можно было скорее столкнуться с одним из мифических зверей из преданий Белленджеров, чем с человеком. Но времена изменились. Рен и Синове знали не больше, чем Каемус, но они подтвердили его наблюдения: армия занимала город, и солдаты рыскали повсюду в поисках Белленджеров. Покой и безопасность леса исчезли. Я оставался начеку, прислушиваясь к каждому звуку.

– Почему ты думаешь, что кто-то из твоей семьи остался в городе? Каемус сказал, их никто не видел, и говорят, они все оказались в ловушке.

Рен, к сожалению, больше не хранила задумчивое молчание. Они с Синове хотели отправиться в Хеллсмаус и потребовать ответов, как представители королевы. Я предупредил их, что в итоге они тоже окажутся в плену. Если Пакстон загнал Белленджеров в хранилище, захватил город и биржу и взял Кази в плен, он поступит с ними не лучше. Но как торговцы из Кбааки, мы получили бы ответы на бирже, а затем больше информации от моей семьи. Когда мы будем точно знать, с кем имеем дело, начнем действовать. Тем не менее Рен, пытаясь разгадать мой план, постоянно приставала ко мне с тех пор, как мы уехали из поселения. Я остановил Мийе. Беспокойство и страх наконец одержали победу надо мной.

– Что ты хочешь от меня? Что? – крикнул я, потеряв контроль.

– Вау, притормози, парень, – посоветовала Синове. – Мы на одной стороне, помнишь?

Я сглотнул. Иногда мне так не казалось.

Рен оставалась невозмутимой.

– Я работаю, патри. Устраняю недочеты в планах, а в твоих они сплошь и рядом.

– Он чего-то недоговаривает, – сказала Синове. – Вижу это в его глазах.

Единственное, что хотел бы устранить, так это постоянные попытки Синове понять, о чем я думаю, и бесконечные вопросы Рен, на которые у меня не было ответов.

– В моих глазах нет ничего, кроме дорожной пыли.

– Выкладывай, патри, – потребовала Рен. – Признайся нам.

– Просто доверьтесь мне, – ответил я. Некоторыми вещами мы не делились за пределами семьи – никогда.

Рен закатила глаза.

– Довериться тебе?