– Нет. Малышев доложил, что фельдшер работать не в состоянии, а его на вызов сразу послали. Там гипертонический криз, – подхалимски ввернул термин моего авторства граф. – Решили колоть раствор магнезии внутривенно. А попасть не могут. Родственники уже по стенам бегают, но в больницу не соглашаются, кровопускание отвергают. Доктор и говорит: есть специалист, уколет, только он немного выпивший. Те уже в крик: давайте хоть кого. Послали свою же карету, притащили Пеккалу…
– Уколол? – спросил я, не сомневаясь в ответе.
Урхо – гениальный внутривенный укольщик. С первого раза в любую вену. Наверное, если придется, и на бегу произведет манипуляцию. Такого специалиста с работы гнать нельзя. Моровский это знает, вот поэтому и спрашивает совета. Правда, сложным образом.
– Говорят, подвели, усадили на стул. Он только спросил, кого колоть и сколько по времени вводить. Малышев сказал, что пять минут. Чухонец за столько и ввел, а потом упал на пол и захрапел.
– Давление снизили?
– Да, потом телеграфировали, благодарили.
Вдруг в кабинет без предупреждения забежал Малышев.
– Евгений Александрович, не выгоняйте Урхо! У него сестра от дифтерии умерла!
– Здравствуйте, Андрей Германович. Рад, что вы принимаете мой кабинет за проходной двор. Не подскажете, сколько у нас штраф за нарушение дисциплины?
– Три рубля. Я заплачу, не жалко… – пробормотал доктор. – Случайно услышал. Я за сотрудника… Он же там…
– Вацлав Адамович, штраф за пьянку десять рублей?
– Именно так, – жизнерадостно воскликнул старший врач. Понял, гад, что ответственность за решение спихнуть получилось.
– С Пеккалы – пять. Половину спишем за помощь на вызове. Довольны, Андрей Германович?
Только вышли от меня Моровский с Малышевым, сразу Чириков зашел. Вот он дисциплину не нарушает, всегда аккуратно стучит, хотя я и предоставил ему право входить без доклада в любое время.
– Здравствуйте, Евгений Александрович. Рад видеть вас в добром здравии.
– Здравствуйте, Федор Ильич. Проходите. Что у вас?
– Текущие вопросы, ничего срочного. Я только хотел узнать, что делать с квартирой, которую занимала Виктория Августовна? Вы оставите ее за собой, или мы будем сдавать ее?
Стоило мне услышать о том, что Вика меня бросила, тут-то меня и накрыло. Перед глазами упало красное забрало, я скрежетнул зубами. Руки сами зашарили по столу, натолкнулись на утренние газеты. Что за бред там пишут!
– А… Виктория, получается, съехала, никого не предупредив? – спросил я, чуть не дав петуха, но вовремя закашлялся.
Директор на меня удивленно посмотрел:
– А вы и не знали?
– Не знал!
Чириков наклонился ко мне, сочувствующим голосом произнес:
– На третий день после вашего отъезда. Вещи вывезла, но частично. Живет-с невенчанная с фотографом… – Директор вытащил из кармана платок, вытер лоб. – Да, да, с тем самым, что ее учил. По слухам, на Арбате квартиру снимают.
Ну да… Откуда все начинается, туда все и возвращается. Я даже не удивлюсь, если в доме у Марьи Сергеевны. Вот будет хохма.
– Что же вы так побледнели, Евгений Александрович? – Директор дотянулся до графина, налил мне стакан воды. – Скандала со вдовой опасаетесь?
– И опасаюсь! Вы забыли, сколько Елена Константиновна нам крови попила?
– Госпожа Талль и в правление «Русского медика» входит. – Чириков тяжело вздохнул. – Так что будем делать с жилплощадью? У нас уже очередь молодых врачей заселиться.
– Ни-чего! – по слогам, жестко ответил я. – Сначала мне надо переговорить с Викторией Августовной.
– Позвать ее?
– А она на работе?
– Пока да, – неопределенно ответил директор. – Но был уже разговор…
– Какой?
– Виктория Августовна хочет открыть свое фотоателье.
– Ах вот как… Зовите ее.
Чириков вроде как облегченно вздохнул. Ожидал более бурной реакции? Или переживал, что принес худую весть.
