Она пожала плечами, стараясь придать себе безразличный вид, хотя ее интересовало то же самое. Маркейл без вопросов приняла рассказанную ей историю, просто потому, что было удобнее ни о чем не спрашивать. Меньше знаешь — крепче спишь.
Не сводя с нее взгляда синих глаз, Уильям провел рукой по мокрым волосам и убрал их со лба. Большинство мужчин выглядели бы довольно нелепо с заглаженными назад волосами, но строгий стиль шел Уильяму, подчеркивая выразительные черты его лица.
Он не был в полном смысле слова красивым, как Колчестер, который казался мягким в сравнении с Уильямом. Скулы и лоб Уильяма были очерчены резкими линиями, а его синие глаза, затененные роскошными длинными ресницами, смотрели проницательно и твердо. Он выглядел именно таким, каким был, — сильным, решительным и настойчивым. Когда-то она любила, лежа рядом с ним в постели, кончиком пальца обводить его профиль. Теперь же Уильям едва терпел ее присутствие.
— Ты лжешь.
Он сказал это убежденно, в его словах даже не содержалось вопроса.
— Нет. Мне сказали, что драгоценная вещь принадлежит другому лицу.
— И ты сразу поверила?
— А что мне оставалось? — огрызнулась Маркейл. — И сейчас верю.
Прищурившись, Уильям несколько секунд всматривался в нее, а потом покачал головой:
— Нет. Ты снова лжешь. Ты не поверила, когда услышала это, не веришь и теперь.
С нервно забившимся сердцем Маркейл опустила взгляд туда, где из-под юбок выглядывали ее ноги — одна обутая, одна нет. «Он не может знать, лгу я или нет. Он, несомненно, просто блефует».
Что ж, она знала, как вести себя с обманщиком.
— Не важно, что я думаю и чего не думаю. — Маркейл вздернула подбородок и со спокойной уверенностью встретилась взглядом с Уильямом. — Этой вещицы со мной нет.
— Где же она?
Уильям окинул взглядом комнату, и Маркейл заставила себя улыбнуться.
— Все тот же упрямый Уильям.
— Все та же лживая Маркейл! — выпалил он в ответ, и его взгляд остановился на ее сундуке. Подойдя к нему, Уильям попробовал поднять крышку. — Он заперт?
Она пожала плечами.
— Прекрасно. Я открою его своим способом.
Сжав губы, он поднял ногу и ударил ею по сундуку.
Маркейл скривилась, но постаралась скрыть возмущение.
Уильям бил и бил, пока, наконец, петли не сдались и сундук не опрокинулся на бок.
— Это была пустая трата времени. Твоей реликвии там нет.
Нагнувшись, Уильям перевернув сундук, и на пол вывалилась радуга шелковых платьев и масса туфель вперемешку с несколькими сорочками из тончайшего батиста.
Маркейл была вынуждена подавить желание вскочить и собрать свои вещи, так как не могла этого сделать, не выставив напоказ дорожную сумку, и довольствовалась угрозой:
— Ты за это заплатишь.
— Уже заплатил.
Он поворошил ногой одежду, мокрым сапогом пачкая наряды.
— О, ради Бога, Уильям! Убери свои грязные сапоги от моей одежды! Ты ее испортишь!
Он нагнулся и поднял особенно прозрачную батистовую сорочку.
— Очень милая. Полагаю, ее подарил тебе Колчестер.
— Нет, я сама купила. От газового освещения в театре очень жарко, а чем легче сорочка, тем прохладнее.
Бросив ее на пол, Уильям взял длинную шелковую ночную рубашку и, подняв ее вверх, встретился взглядом с Маркейл.
— С каких пор ты начала надевать в постель ночную рубашку?
У Маркейл вспыхнули щеки.
— Джентльмену не пристало говорить о столь деликатных подробностях.
— А леди не пристало иметь такие подробности в своем прошлом, — парировал он.
Маркейл чувствовала, что заслужила упрек. Во всяком случае, Уильям прав — прежде она не надевала в постель ночную рубашку. Но все эти годы, после того как она его оставила, ей было мучительно одиноко, особенно по ночам. В ночной рубашке она чувствовала себя не такой уязвимой и беззащитной, как бы наивно это ни казалось.
— С тех пор многое изменилось, — пожала плечами Маркейл.
— Не сомневаюсь. — Уильям бросил ночную рубашку рядом с сорочкой и огляделся вокруг. — Ты привезла еще какой-нибудь багаж?
— Нет, только сундук.
Он подошел к комоду и, вытаскивая каждый ящик, заглядывал в него, под него и за него.
— Ты зря тратишь время, Херст.
Не обращая на нее внимания, Уильям обыскал всю комнату и, в конце концов, с хмурым видом остановился перед Маркейл.
Пока он был занят своим делом, она занималась своим. Под юбками Маркейл каблуком ботинка сильно нажала на сумку, и та чуть подвинулась, а потом и вовсе исчезла.
Маркейл бросила взгляд на дверь. Что, если сейчас появится мисс Чаллонер?
Они оба хотят заполучить ониксовую шкатулку, значит, Маркейл нужно как можно быстрее выпроводить отсюда Уильяма — как угодно, любым способом она должна это сделать.
— Как ты сам убедился, твои поиски оказались напрасными.
Скрестив руки на груди, Уильям покачивался на каблуках, словно готовился встретить шторм.
— Я знаю тебя, Маркейл Бичем, и знаю, что ты лжешь. В этом вся твоя натура.
Спокойная уверенность, с которой он говорил, привела Маркейл в замешательство. Она рассматривала его из-под ресниц, недовольная тем, что он так легко заполняет всю комнату — он был таким большим и таким настоящим.
— Встань! — неожиданно прищурившись, приказал Уильям.
