Климат любви полностью

Шарлотта Лейбурн проталкивалась сквозь веселую толпу гостей, собравшихся на празднование десятой годовщины свадьбы ее отца и мачехи. Вдруг что-то ударило ее в спину, и она буквально упала в объятия своего спутника, тут же ощутив жгучий холод между лопаток.

— Ой, простите, — забормотал красный, как рак, молодой человек, который переводил растерянный взгляд с нее на пустой вафельный стаканчик в руке. Мороженое, которое недавно было в этом стаканчике, уже таяло у нее на спине, стекая по платью и пробираясь под ткань к разгоряченной коже.

— О, Тотти, бедняжка! Прости, что я смеюсь, но у тебя такой смешной вид! — Хорошенькое личико Вивьен, искрившееся весельем, вызвало у всех в зале радостные улыбки.

— Не волнуйтесь, — успокоила Шарлотта сконфуженного молодого человека, который теперь суетился вокруг нее с носовым платком, пытаясь спасти платье.

— Что тут случилось, Виви? — поинтересовалась миссис Лейбурн.

— Тотти врезалась в Джимми, и он испачкал ее мороженым! Прости, я знаю, что смеяться нехорошо.

— Все в порядке, ни одна вечеринка не обходится без того, чтобы Тотти во что-нибудь не вляпалась, — заметила с улыбкой Маргарет Лейбурн, опуская руку на плечо приемной дочери. — Какая ты неуклюжая, дорогая. Стоило выбрать ванильное мороженое — оно больше подошло бы к твоему наряду.

Это замечание вызвало новый взрыв смеха, и Шарлотта, выдавив из себя улыбку, быстро сказала:

— Пойду переоденусь.

— Что тут происходит? — спросил Джон Лейбурн, входя в комнату с подносом стаканов. Ему тут же пересказали забавную сценку, и Шарлотте еще раз пришлось выслушать, какая она неловкая.

— Кажется, твоя дочь никогда не научится нормально ощущать себя в пространстве меньшем, чем поле в четыре акра, Джон, — заключила Маргарет со снисходительной улыбкой, с которой Шарлотта уже сжилась за эти десять лет.

— Ну, она хотя бы умеет посмеяться над собой. Как насчет того, чтобы дать Джимми другое мороженое, раз уж он лишился предыдущего по твоей вине?

Шарлотта посмотрела на молодого человека, который, явно чувствуя облегчение, что с него сняли вину за испорченное платье, присоединился к общим шуткам:

— На этот раз, Тотти, я предпочту белое, если ты не возражаешь.

И тут у Шарлотты закружилась голова. Ничего особенного в этой истории не было — обычный инцидент на многолюдной вечеринке, но она оказалась последней каплей, итогом всех унижений, которые ей пришлось пережить с тех пор, как отец женился во второй раз. Гнев придал ее словам уверенности, всегда так ей нехватавшей, и она произнесла с холодным достоинством:

— Меня зовут Шарлотта, и я с радостью подам вам другое мороженое. Надеюсь, с ним вы будете аккуратнее, чем с предыдущим.

— Иди-ка переоденься, дорогая, — быстро заметила мачеха. — О Джимми мы позаботимся.

Пробираясь к выходу сквозь толпу, Шарлотта слышала, как мачеха сюсюкающим голоском говорила Вивьен и Джимми что-то про «бедную Тотти». В своей комнате она сняла испачканное розовым липким мороженым платье, быстро приняла душ и надела простенький зеленый наряд, первый попавшийся под руку. Как ни странно, у нее была очень ясная голова, и она ощущала ту же холодную уверенность в себе, что и в гостиной. Ей казалось, что много лет она блуждала по лесу, путаясь среди молодой поросли и сухих коряг, пока вдруг не вышла на дорогу. И все это благодаря глупой истории с мороженым. Теперь она знала, что надо делать, хотя несколько часов назад такая революционная идея просто не пришла бы ей в голову. Она бросила испорченное платье в корзину для бумаг, сказав себе, что это конец «бедной Тотти», потом спустилась вниз в кабинет отца, взяла пачку «Таймс», из которой несколько часов назад вырезала нужные отцу статьи, и нашла в колонке частных объявлений одно, случайно привлекшее ее внимание. Она вырезала его, сунула в карман пиджака и вернулась к гостям.

Она сыграла свою роль так хорошо, как могла: приклеившаяся к губам улыбка, внимание к нужным и важным гостям — финансовым воротилам и политическим деятелям, к делам и словам которых ей приходилось проявлять интерес. За последние годы Шарлотта привыкла к подобным встречам, потому что мачеха весьма активно занималась карьерой мужа. И, надо сказать, успешно — новая дорога привела бывшего школьного учителя в коридоры власти. Правда, за это время Шарлотта потеряла отца, которого любила, и несмотря на все усилия, так и не смогла войти в его новую семью. До нынешнего вечера это обстоятельство ее расстраивало и угнетало, но в тот день она смирилась со своей неудачей и решила бежать.

Разгоряченная и взволнованная принятым решением, девушка вышла на веранду глотнуть свежего ночного воздуха. Стояла сырая июльская ночь, и гости предпочитали толпиться в комнате. Свет из окон гостиной выхватил из спасительной темноты веранды еще одну фигуру — в противоположном конце в металлическом садовом кресле устроился со своей неизменной трубкой доктор Нестон. Он дружески помахал девушке.

— Привет, Шарлотта. Посиди со мной. Мы даже не поговорили.

— Столько народу…