– Куда ему? – за него отвечает Славка. Тот в знак солидарности хлопает друга по спине. – Он потом еще три дня на площадку не выходил. Лишиться возможности разделить победу с командой – то еще разочарование. Вы же победили тогда, да?
Толик кисло кивает. В мыслях не к месту появляется имя, которое Кир как бы между делом произнес. Андрей Тугаринов, попросту Туган. Вроде из-за него Славка отказался от лидерства в команде. Но многим ли словам Кира теперь можно верить? Помнится, при первой встрече он говорил, что Мурат ужасный человек, каких еще поискать. А на деле что? На деле Мурат понимающий и Дениса, кажется, простил. Он интересный, пусть и молчаливый. Смех у него забавный. А еще взгляд приятный, до мурашек, если он не злой. Вот как сейчас.
Мурат смотрит на него пристально и выжидающе. Денис приподнимает бровь, мол, что? Мурат отзеркаливает и приподнимает тоже:
– Чего молчишь? Твоя очередь.
В сущности, рассказывать Денису нечего, кроме локальных шуток с Юрком, которые ребята не поймут. Он решает поднять то, что всплыло в памяти пару часов назад, когда Слава и Толик купались.
Когда маленький Денис впервые приехал в Ручейный, у него с самого начала не задались отношения с местной малышней, и обижали его часто. Подробностей очередной стычки у бабушкиного участка уже и не вспомнить, однако…
– Вроде много детей было, но ярко запомнил только двух: первый вечно в хвосте прятался, наверное на шухере стоял, а второй конкретно бесил! Обзывал меня через забор толстым бурундуком.
Он невольно петушится. Славка шлепает себя по коленке, смеясь. Денис, может, и был пухлым в том возрасте, но разве термин «толстый» применим к ребенку семи лет? Да и вообще к людям любого возраста? Денис считал, что нет, поэтому и кинул в обидчика влажной ботвой с огорода.
– Прямо трехочковым в лицо. Он даже закашлялся. Наверно, через щель во рту земли наелся. Ну, думаю, все: я тебе задницу надрал, гуляй, гадюка, до следующего раза. Так хер! Этот уродец беззубый ко мне через забор полез.
Свою территорию Денис готов был защищать всеми возможными способами, доступными семилетнему мальчику. Вот он и заорал, что есть мочи, что позовет бабушку. Шпана удрала махом – только пятки сверкали. Главный задира еще долго слезал с забора – высоты боялся. А под конец позорно соскользнул и покатился колбаской вниз, прямиком в кусты каменной крапивы. Денис напоследок коршуном зыркнул на поверженного врага и важно подумал, что нет, все-таки никого страшнее его бабушки в мире просто не существует.
– Соглашусь, – произносит Слава, глубоко проникшись историей. – Я даже деда своего так не боюсь, как Римму Аркадьевну.
– Теперь ты. – Денис, полный нетерпеливого любопытства, поворачивается лицом к Мурату. Его истории он ждет с особым интересом.
Тот хмурится, выглядит максимально задумчивым, словно решает какие-то суперглобальные проблемы в голове.
– Крыша, – подсказывает улыбчивый Толик.
Мурат в ответ весь сияет, вспомнив что-то очень приятное.
Его история тоже начинается с детства. Отец подарил ему на день рождения велосипед, красивый, самый модный на то время. Мурат очень любил хвастаться подарком перед друзьями (в подтверждение Толик, как свидетель, согласно кивает). Но однажды маленький Мурат серьезно напакостил соседям, и мама, разозлившись, спрятала любимый велосипед на крыше. Тогда он и Толик придумали идеальный план по спасению двухколесного друга: пока мама не видит, сам Мурат залезет на крышу, скинет велосипед, а Толик внизу его поймает.
– Меня по итогу придавило. – Толик чертит пальцем на своем боку круг: – Вот таку-у-ущий синяк был. А ты помнишь, как мы потом поехали ворошить муравейник?
– Еще бы! – Когда Мурата осеняет, он громко хлопает в ладоши. – Еще помню, как я лизал соломинку, а муравей цапнул меня за язык. Больно было. Но вкусно.
Денис хмурится:
– Подожди. А зачем ты соломинки лизал?
– Муравьиная кислота же.
Денис сложно смотрит на Мурата в ожидании объяснений. Слава оперативно подключается, чтобы доходчиво растолковать, что к чему. Денис еще раз убеждается, что ребята здесь сидят суровые. Потому что кто в здравом уме будет ради забавы муравьев есть?
– Ну, не совсем муравьев. Только их яд. – Толик спешит оправдаться, но легче от этого не становится.
Еще некоторое время они спорят о том, вредна ли муравьиная кислота для человека и стоит ли рисковать своим языком ради такой сомнительной экзотики, на что Слава не устает повторять: «Признай, что у тебя просто не было детства». Денис в ответ привычно петушится, доказывает обратное. Так на свет рождается его чистосердечное, как он еще в школе выкрал классный журнал и лихо заштриховал там все свои плохие оценки.
– Так что я бы попросил! Детство у меня было, и еще какое!
Над тихой речной гладью раздается эхом их смех, словно что-то единично живое среди всей этой глуши, до которой не доходят ни белые фонари трассы, ни огоньки улиц. Единственный свет – угасающие теплые угли и экран телефона, если кто-то решает посмотреть время.
