– Сидел он – и, насколько я поняла, не единожды. За разбой сидел! Он агрессивный, грубый мужик, а Даша… Я, конечно, понимаю, почему она за него уцепилась: наши воспитанницы живут с чувством незащищенности, а когда выпускаются, ощущают ее еще сильнее. Вот они и прилипают к первому встречному, который обратит на них внимание: им кажется, что брутальный мужчина уж точно защитит их от злого мира и обеспечит безопасный тыл. Только вот брутальность – она в кино хороша или в комиксах про супергероев. В жизни, как правило, это показатель хамства, невоспитанности и даже асоциальности, если не откровенной антисоциальности!
– И вы все это поняли с одной встречи?
– Нет, но Алексей не понравился мне с первого взгляда, это правда. А потом Даша много о нем рассказывала, и я смогла убедиться, что мое изначальное впечатление было абсолютно оправданным! К счастью, она довольно быстро поняла, что ошиблась: вся «защита» ее поклонника сводилась к тому, что он набрасывался с кулаками на любого, кто, как ему казалось, не так посмотрел на его девушку, а «забота» проявлялась в мордобитии, если Даша делала что-то, что его не устраивало.
– Он ее бил?
– Ну, не до крови, но до синяков – случалось.
– И Дашу это не смущало?
– Разумеется, смущало! Поначалу она, как любой обделенный жизнью человек, копалась в себе, думала, что она виновата во внезапных вспышках неконтролируемого гнева Алексея. Но после неоднократных бесед со мной Даша начала приходить к выводу, что этот парень – вовсе не то, что ей нужно. Просто он встретился ей в момент, когда Даша чувствовала себя наиболее уязвимой, и она уцепилась за него, как за спасательный круг. Только круг оказался ярмом, и до нее стало наконец доходить, что с отношениями, ведущими в тупик, пора завязывать.
– И что, завязала?
– Да. Даша прямо сказала Алексею, что больше не желает его видеть.
– И как он это воспринял?
– Сами можете представить – с его-то характером! Он не смирился, стал преследовать Дашу. Именно поэтому она с таким энтузиазмом ухватилась за работу в богатом доме – она надеялась, что уж там-то Алексей ее не отыщет.
– Так вы считаете, отыскал? – предположил Антон.
– Как она погибла? – вместо ответа спросила Жирикова.
– В интересах следствия я не вправе разглашать информацию.
– Что ж… Да, мне кажется, Алексей мог причинить ей вред. Не думаю, что намеренно, но он парень сильный, здоровый, а Даша была хрупкой, вы же знаете!
Антон видел тело – Дарья Субботина действительно не отличалась крупным телосложением, и справиться с ней было бы легко.
– А как давно вы общались с Марией Ладогиной? – поинтересовался он.
– Не общалась с тех пор, как она выпустилась, – покачала головой воспитательница. – Я имею в виду, лично.
– А как тогда?
– Через преподавателей в колледже.
– Они ведь с Дашей учились в разных учебных заведениях, верно?
– Маша поступила на маляра-штукатура. Знаете, Даша ведь исключение, у нее был дар и большое желание осуществить мечту. А вот Маша, она как все – куда направили, туда и пошла.
– То есть ни к чему особенному у нее душа не лежала?
Жирикова кивнула.
– Так они с Дашей подругами, получается, не были?
– Да нет, какими подругами! Даша с Олей Лукиной дружила, их объединяли общие интересы.
– Тогда почему Даша и Маша попали в одну квартиру при получении жилья – разве руководство не учитывает отношения между воспитанниками?
– Учитывает, по возможности, но ведь у Оли жилье-то есть, родительское, а значит, квадратные метры не полагаются. Так вот и вышло, что Даша с Машей в одной квартире оказались.
– Скажите, а Даша не делилась с вами своими планами по продаже своей доли?
– Значит, она все-таки это сделала!
– Что сделала?
– Уж как я ее отговаривала, когда Даша прибежала в один день и защебетала, что нашла деньги на раскрутку бизнеса, о котором грезила. Я удивилась, спросила, откуда финансы, а она возьми да ляпни, что нашла покупателя на свою комнату. И что, если получится уговорить Машу, они смогут купить две квартиры поменьше в другом районе!
– И вы это одобрили?
– Смеетесь?! Да я наорала на нее, пыталась объяснить, что их могут обмануть, и они останутся на улице, а помочь некому… Однако проблема не в этом, а в том, что план Даши был неосуществим: она не могла продать муниципальное жилье!
– Погодите, разве квартира не находилась в долевой собственности у девочек?
– Видите ли, по закону жилплощадь не передается в собственность сирот, если только они до двадцати трех лет не выкупят ее у государства по рыночной стоимости. Сами понимаете, откуда у них деньги? Да и вообще в этом нет смысла: получается, чтобы продать квартиру или ее часть, нужно сначала ее купить – бредятина какая-то!
– То есть они не имеют права приватизировать жилье?
– При предоставлении жилья заключается не договор о дарении, а договор о временном проживании на указанный период.
– И что это за «указанный период»?
– Пять лет. Договор может пролонгироваться бессрочно вплоть до момента смерти воспитанника.
– Странно…
