— Вот, написал тебе тут несколько небольших замечаний, — он протянул Самсамычу один листок. — Несущественных. Кое-что мне кажется надо подсократить, кое-что дополнить. Подкорректируй и передавай официально в научный совет института. Во вторник, на следующей недели, у нас заседание, и я буду рекомендовать тебя к предзащите. Если на конец сентября назначим, тебе удобно?
— Да, конечно. Спасибо огромное, — Самсамыч автоматически схватил стакан и потянулся было им к профессору. — Ой, извините, — тут же смутился он.
— И это был правильный порыв, — профессор чокнулся с ним своим стаканом, — За науку. До дна.
— Ну, что я тогда пойду, — поставил на стол пустой стакан Самсамыч.
Профессор пыхнул сигарой: Что-то я тебе еще хотел сказать? Вспомнил. Там на столе красная папка, принеси пожалуйста ее сюда.
Самсамыч сходил за папкой. Профессор открыл ее:
— Тут мне интересную статистику прислали, за прошлый год, по этим нашим двухкомпонентным стимуляторам. — Профессор поднес папку ближе к глазам и стал читать: «Семьдесят три процента трансплантированных стимуляторов дали положительный результат. Прооперированные пациенты, после прохождения специальной подготовки, избавились от вредных привычек и были направлены для дальнейшего несения службы в различные силовые и связанные с ними структуры, — профессор потянулся за чашечкой кофе и сделав глоток, продолжил. — Самые высокие показатели были среди пациентов начавших нести службу в полиции. Почти восемьдесят семь процентов из них, за прошедший год, проявили себя исполнительными, добросовестными сотрудники органов правопорядка. На втором месте, с результатом семьдесят два процента, министерство по чрезвычайным ситуациям. На третьем различные охранные структуры, пятьдесят восемь процентов. Наибольшие количество отсеявшихся, не вписавшиеся в систему, почти шестьдесят процентов у военного министерства. В настоящее время, психоаналитики нашего научного центра, начали проводить исследования на предмет причин, такого разброса, что, несомненно, будет полезно для отечественных разработчиков двухкомпонентных нейростимуляторов и медицинских учреждений, занимающихся их трансплантацией. Директор центра. Академик Бородавкин».
Закончив читать, профессор закрыл папку и бросил ее на стол: «Что скажешь Самсамыч. Почему в полиции лучшая приживаемость?»
— Могу только предположить, — пожал плечами Самсамыч, — Просто основная часть пациентов, которых я оперировал еще в N- ске, до этого чаще имели дела с полицией и накопили определенный опыт, поэтому им легче прижиться там, чем, например в кавалерии.
— Почему в кавалерии, — удивленно посмотрел на него Смоленский.
— Я имел ввиду на армейской службе.
— В твоих рассуждения есть логики, — пыхнул сигарой профессор. — Позвоню Бородавкину. Думаю и его аналитиков это заинтересует.
В это время в дверь кабинета тихо постучавшись, вошла пожилая секретарша Смоленского.
— Аркадий Семенович. Позвонили из посольства. Делегация уже выехала.
— Все. Вноси правки. Сдавай рукопись в секретариат. А во вторник, в двенадцать приходи на научный совет, — прощаясь, протянул руку Смоленский.
***
Самсамыч внеся исправления и дополнения в диссертацию по замечаниям Смоленского и распечатав требуемое количество экземпляров, отвез их на следующий день в институт, в секретариат ученого совета.
На следующей неделе начинался учебный год, и жена прислала ему целый список, что необходимо было купить в школу для дочки. Поэтому он все выходные провел в походах по магазинам, а утром, в понедельник, отнес две большие сумки с купленными вещами в пункт экспресс доставки и отправил в N- ск. Вернувшись в общежитие, он залил кипятком упаковку лапши быстрого приготовления и наскоро поев, стал готовить к завтрашнему выступления на ученом совете. Из клиники Климовича, к его удивлению, ни разу позвонили. Хотя раньше и в выходные постоянно обращались за текущими консультациями. Он один раз сам попытался позвонить профессору, поделиться радостной вестью о предстоящей предзащите, но тот на звонок не ответил. Самсамыч, не придал этому особого значения, погруженный мыслями в завтрашний день.
Утром, во вторник, отгладив брюки и рубашку, сложил в сумку оставшиеся бутылки, подаренных ему пациентами, он вызвал такси и поехал в институт Смоленского.
В институте, он сначала зашел к своему старому знакомому по аспирантуре, который за бутылку вискарика, распечатал ему на плоттере увеличенные до размера ватманского листа основные графиками и диаграммами из диссертации. С ними он прошел в еще пустой зал заседания ученого совета, развесил их на стене, закрепив малярным скотчем. Потом, вытащив из сумки бутылки, разложил их в подарочные пакеты и поставил под столы, за которыми должны были сидеть члены совета, а сам сел на стул в дальнем углу зала и стал дожидаться начала заседания…
