Сегодня пациентку обнаружили разгуливающей в ночной рубашке по территории. Явно находилась в глубоком стрессе; при приближении персонала устроила истерику. Кричала, что ищет своего ребенка. Вероятно, мы имеем дело с одной из стадий психоза. Днем получила седативное. Назначил пациентке сильные антидепрессанты, а также электросудорожную терапию (с возобновлением процедур на следующей неделе). Необходимо установить круглосуточное наблюдение (до следующего обследования). Печально признавать, однако признаков улучшения состояния так и не отмечено; более того, нарушения психического состояния усугубились по сравнению с датой первичного поступления в лечебницу. Таким образом, перспективы выписки в обозримом будущем не вижу.
Очередное обследование назначаю через неделю.
— Не желаете чего-нибудь выпить, Клара?
Внезапный порыв ветра распахнул окно кабинета, и юная журналистка от неожиданности подпрыгнула на стуле, прижав руку к сердцу.
— Погода здесь всегда довольно суровая.
Доктор Кавендиш глянула в окно. Снова собиралась буря. В ямках гравийного покрытия стояли лужи, ветви деревьев плясали на ветру.
— Извините, погода ни при чем, просто на меня так действует ваше здание. Настолько оно внушительно и прекрасно…
— Согласна с вами. — Доктор улыбнулась. — Мне очень приятно, что довелось принять участие в сохранении подобного памятника. Хотите водички с лимоном?
— О, с удовольствием, спасибо.
Доктор налила стакан воды, бросив в него несколько кубиков льда.
— Здесь все совсем не так, как я себе представляла, — начала Клара.
— А что же вы ожидали увидеть?
Ответ Ребекка знала заранее. Понятно, о чем думает человек, стоящий перед готическим зданием бывшего «желтого дома».
— Знаете, серые стены с какими-нибудь ужасными рисунками, санитаров в белых халатах, волокущих в палату завывающих пациентов, запах дезинфекции…
Доктор Кавендиш улыбнулась.
— Вряд ли здесь прямо так уж все и было, но теперь точно по-другому, сами видите.
Клара осмотрелась, держа наготове ручку и блокнот, и задержала взгляд на сертификатах за спиной доктора.
— Где вы учились?
— Окончила медицинский колледж в Оксфорде, а диетологию изучала в Америке, в Западной Вирджинии.
Клара быстро делала пометки в блокноте.
Доктор Кавендиш удивилась, увидев в своем кабинете девушку с золотистыми волосами. Она представляла ее себе совсем иначе. Какая дикая случайность… Звонка от Клары Ребекка не ожидала. Сперва даже хотела повесить трубку, однако Клара в отчаянной попытке привлечь ее внимание упомянула свою сестру, и это все изменило.
— Устроить вам небольшую экскурсию по нашим владениям?
— Да, если можно! Было бы здорово!
Девушка сгребла вещи, ткнув блокнот в сумку, и накинула куртку.
— Можете все оставить в кабинете, — предложила доктор. — Заберете на обратном пути.
— Понимаю, что это звучит зловеще, — сказала девушка, бросив куртку на стул, — но меня интересует именно темная сторона бывшей лечебницы. Хотелось бы посетить некоторые особенно мрачные места.
Доктор с улыбкой придержала ей дверь. От посетительницы исходила ощутимая волна возбуждения — того и гляди ударит разрядом тока.
Остерегайся своих желаний, Клара…
Дженни осветила слабым лучом фонарика заброшенную комнату на втором этаже. Пусто. Разве что поломанная мебель у стены да вывалившаяся из рамки репродукция «Соснового края» под зимним небом. Все поверхности покрыты тонким слоем пыли, углы затянуты тяжелой паутиной. Воздух затхлый, по стенам ползет плесень, словно в чашке Петри. Дженни осторожно перешагивала через дыры, где отсутствовали половицы. Под выпавшими досками обнажились деревянные балки; под ногами промелькнула тень мелкого грызуна и скрылась под полом.
Дженни вытащила камеру, переступила через мышеловку, отведя взгляд от скрючившегося в ней искалеченного трупика с перебитым хребтом. Остекленевшие черные глазки мертвой мыши отразили свет фонарика. Опустив его луч под ноги, Дженни подошла к окну. Черные как смоль тучи заволокли луну, и территорию освещали лишь оранжевые уличные светильники, выхватывающие из тьмы мокрую листву и закручивающуюся в маленькие водовороты пыль. Деревья, высаженные по обе стороны подъездной дорожки, скрипели ветвями под сильным ветром.
В коридоре второго этажа пахло сырым деревом и антисептиком, пол был липким. В пролитой много лет назад и давно засохшей жидкости отпечатались чьи-то следы. Закрывая глаза, Дженни, как наяву, видела последнюю ночь «Соснового края», слышала топот ног и крики ужаса. Ее словно вновь тащила за собой возбужденная толпа — вперед по коридорам, прочь из лечебницы…
