— Да не очень, — Ривэн вздохнул второй раз, глядя, как над кружкой тает ароматный дымок. — Скорее жутко. По её словам выходит, что есть миры, где совсем нет магии. Это трудно себе представить.
Ох, а вот и опасная тема… Но лучше сказать сейчас.
— Не так уж трудно, — нарочито небрежно возразил Альен. — Может, именно это в конечном счёте и случится с Обетованным, если нам всё удастся.
Ривэн долго молчал, хмурясь и о чём-то напряжённо размышляя. Потом кивнул на кружку:
— Тебе кипятку не подлить? Остывает.
Тихо засмеявшись, Альен подогрел жидкость простым мысленным заклятием.
— Вижу, ты не настроен на серьёзные дискуссии.
— Не особо, — согласился Ривэн. — Мы всё равно уже плывём туда — так чего зря рассуждать?… Ты уже решил, что так нужно.
— Я уже решил, что так нужно, — эхом повторил Альен, снова тщетно пытаясь убедить себя в этой лжи. Может, Ривэн в чём-то и прав: «чего зря рассуждать», когда ты уже посреди океана, а за бортом нет даже русалок, чтобы выслушать твои рассуждения…
— Я почти избавился от морской болезни, — похвастался Ривэн, не скрывая желания сменить тему. — Первая ночь прошла без тошноты… Ой, прости.
— Ничего.
— Только паруса эти угнетают… И зачем обязательно чёрные? — с неподдельной тоской он указал на тёмные, пропитавшиеся туманом полотнища над головой. Альен пожал плечами.
— Почему же нет? Меня бы смущало скорее, будь они белыми.
— Мы приплывём туда, как ночной кошмар, — сказал Ривэн, вздохнув уже в третий раз. — Я, конечно, понимаю, что там нет больших городов, толп народу, как в Обетованном, и всё такое… Но пугать никого бы не хотелось. Мне хватило страха в последние месяцы — знаю теперь, что это такое.
Не знаешь. Ох, ничего ты ещё не знаешь…
— Ты кое-что забыл: там ещё и людей нет. И жителям западного материка, как я предполагаю, наплевать на цвет парусов… Тебе так важно явиться туда рыцарем в сияющих доспехах?
Ривэн ненадолго задумался.
— Да нет, не сказал бы. Но ведь ты плывёшь… ну… спасать мир, по сути дела. Разве нет?
Альен в который раз ощутил укол зависти. Как хорошо, наверное, жить во вселенной Ривэна, по его правилам, где всё так просто. Где можно не учитывать, кого и от чего спасать. Забыть о цене (Бадвагур, Бадвагур — принялись ли уже могильные черви за твоё курносое лицо, или магия пока действует?…). И отбросить, наконец, привязчивые мысли о том, зачем действительно ты идёшь, когда идёшь на что-нибудь важное.
Сен-Ти-Йи поклялась ему — дала клятву бессмертной, которую не вправе нарушить. Сен-Ти-Йи дала ему грешную, чудовищную надежду, что точит сердце куда вернее тумана и одиночества.
— Возможно, — уклончиво сказал он. — Только сделать это нужно без боевых труб и знамён с золотыми львами.
— Ничего плохого не вижу в золотых львах, — буркнул Ривэн, уязвлённый намёком на помпезность, которой всегда славились войска Дорелии. — Кстати, давно хотел узнать… А что будет, когда ты сделаешь это? Ну, закроешь разрыв?
Альен отпустил кружку, и она повисла в воздухе — прямо над волнами, подрагивая в ожидании судьбы. Только маленьких крыльев не хватает. И в самом деле — превратить её в чайку?… Он улыбнулся про себя: в Долине оценили бы такое мило-бесполезное волшебство. Много кто, и особенно женщины. А ещё Алисия оценила бы, если бы обладала Даром — о, как он жалел когда-то об этом, как жалел, что вынужден жить вдали от неё… Но не теперь, разумеется. Теперь-то он видел, что боги, в которых Алисия почему-то верит, уберегли её от рва со змеями, от пыточной комнаты длиной в жизнь.
— Да ничего не будет, я думаю. Ни грома, ни вспышек… Просто тауриллиан останутся там, где были, и не вернутся в Обетованное. И ещё, может быть, прекратится вся эта кутерьма с войной Хелт, с эпидемиями, бунтами, превращениями теней Хаоса в чудищ…
— И ещё — ну да, всего-навсего!..
Ривэн повеселел, поймал кружку под дно и, перевернув, водрузил себе на голову.
— Эх, мне бы тогда в «Пёструю попону» — есть такая славная таверна в Энторе, на улице королевы Флинны… Я был бы правителем вечера!
— Вылакал бы весь сидр и запил элем? — поддразнил Альен. Ривэн встал спиной к перилам и скучающе-томно скрестил ноги, точно молодой щёголь при дворе.
— Обижаешь. Всё вино с пряностями было бы моё — в честь тебя и лорда Заэру… Я бы всем рассказал о тебе, хоть ты и не считаешь себя героем! Любой менестрель без собственной песни про тебя считался бы опозоренным!
А вот уже и личное полезло… Альен кашлянул. Тот сообщник Хелт, кезоррианец из Когтей; мечта об опозоренных менестрелях явно возникла у Ривэна не на пустом месте.
— Ты правда так хочешь прекратить эту войну?
— Ну ещё бы, — расставшись с жестяной «шапкой», Ривэн вновь опечалился. — Каждую ночь ворочаюсь, всё думаю о том, как там все… Вдруг альсунгцы уже захватили королевство, а я не знаю?
