Когда весна полностью вошла в силу, на захваченных землях установился наконец относительный порядок. Новая власть распределилась по ти'аргским провинциям, прежняя — подчинилась ей. Последние непокорённые лорды склонили головы и присягнули Хелт на верность: её победы в Дорелии (особенно битва на равнине Ра'илг, быстро обросшая зловещей славой), союз с новыми (якобы народными) правителями Кезорре и с кочевниками Шайальдэ, которые с помощью её колдовства сумели избавиться от многолетней Немочи, — всё это заставило лордов сильно задуматься и пересмотреть старые убеждения.
То же самое произошло с бывшим советом короля Тоальва, с судами, ростовщиками и торговцами, со жрецами из храмов четвёрки богов и Прародителя. Всё случилось стремительно и кроваво; при необходимости альсунгцы прибегали к силе мечей и стрел, но такая необходимость возникала нечасто. Несколько стихийных бунтов прокатилось по королевству зимой, но организованного восстания никто не осмелился поднять: Ти'арг был обескровлен. Профессора первой и лучшей в Обетованном Академии к весне возобновили работу, а студенты — обучение. Сменившиеся знамёна и незначительные поправки в уставе мало мешали им; но, тем не менее, в древних коридорах Академии и на широких улицах столицы воцарилось уныние. Жизнь продолжалась, однако стала жизнью в позоре, и бывшие друзья или дальние родственники при встречах отводили глаза.
Большая часть магов покинула новые владения Альсунга, добившись разрешения у королевы. Они давали обет (с помощью не только чернил, но и магического обряда) не применять своё волшебство против детей севера, а потом уезжали — искать убежища в Феорне, Минши или перерождённом Кезорре. В разорванную войной, едва дышащую Дорелию, естественно, никто не рвался. Ходили слухи, что некоторые волшебники вернулись в Долину Отражений, которая взрастила их Дар: это были те, у кого не осталось других путей или былого честолюбия.
Хелт явно не собиралась останавливаться на достигнутом. Мало кто отваживался говорить об этом вслух, но все понимали, что следом за Дорелией наступит черёд безвольного маленького Феорна, а потом, возможно, и гордых островов Минши. Кезорре и Шайальдэ, увязнув в собственной междоусобице на юге Обетованного, тоже не смогут достойно сопротивляться — по крайней мере, в ближайшие пару лет. А Хелт уже успела показать себя недюжинным тактиком, которому вполне хватит такого срока…
Люди шептались в трактирах и укромных углах, скрываясь от вездесущих альсунгских воинов, стражников, новых лордов, получивших из рук Хелт титулы и земли на чужих костях… Студенты (а ими Ти'арг всегда был полон) строили планы о том, каким будет новое Обетованное под властью колдуньи-северянки. Менестрели сочиняли песни — то горестные, то шутливые, но в них даже самое забавное глумление отдавало запахом похорон.
И лишь гостинице «Зелёная шляпа» — большому постоялому двору в предместьях Хаэдрана — любые перемены, казалось, были нипочём. Гостиница процветала и полнилась проезжими посетителями, как и раньше. Деревья в садике, за которыми старательно ухаживал сам хозяин, покрылись облаками белых и розовых лепестков, а после сбросили их, готовясь нести плоды и ягоды. Рыжий хозяин всё так же каждое утро подметал внутренний дворик и ступени крыльца, до блеска начищал котлы и горшки, протирал стойку, нагревал для гостей воду и носился по комнатам, выслушивая просьбы. Хотя он держал служанок, создавалось ощущение, что он всё делает сам — легендарный Зелёная Шляпа умудрялся быть везде и сразу, точно по волшебству… Его добрая улыбка привлекала к высоким дверям гостиницы не меньше, чем неизменное пламя в камине, свежее молоко, мясо и овощи с соседних ферм.
Однако однажды утром Зелёная Шляпа вдруг собрался в дорогу. Он перепоручил гостиницу одной из служанок, сказав, что должен «отлучиться на недельку-другую» — случай поистине уникальный. Никто из тех, кто жил поблизости или хоть раз останавливался у Шляпы, не видел его вне гостиницы и, пожалуй, с трудом мог представить, что тот когда-нибудь вообще уезжал из неё надолго. Но теперь рыжего хозяина было не переубедить. Солнечным утром в разгар весны он положил перед служанкой пухлую расчётную книгу, вручил ей ключи от кухни и кладовой, в последний раз прошёлся по курятнику и конюшне, поправил покосившуюся вывеску, прыгнул в седло, — и был таков.
Над ти'аргским (а ныне — альсунгским) торговым трактом, над синеющими вдалеке очертаниями Старых гор вилась рассветная дымка. Воздух благоухал теплотой и свежестью. Грязь под копытами лошади и крикливые петухи в соседней деревушке не портили чудный денёк; Шляпа улыбнулся даже альсунгскому патрулю, который попался ему навстречу. Он никогда не был склонен к грусти, а сегодня и вовсе не планировал ей поддаваться.
Ему предстояло важное дело в Академии.
